Автор
Надя с трудом засыпала после разговора с Глебом. Пять минут казались вечностью, словно пять лет. Она дотянулась до расчески и вдруг поняла, как быстро могут исчезнуть воспоминания о прошлом. После этого макияж стал для нее не просто защитой, а ключом к новому дню.
Похоже, «Я тебя не помню» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Все, что попалось бы сейчас под руку, и кричать диким голосом.
— Выйди на улицу Максим, — Динар заметил мое состояние.
— Нет, — я присел на старое кресло рядом с кроваткой и принялся разминать кисть правой руки. Глубоко дышал и прислушивался о чем Динар разговаривал со старушкой.
Она поглядывала то на меня, то на Динара. И заметив, как сильно я распереживался за чужого дитя, похлопала меня ободряюще по плечу. Вот только не чужой была мне эта девочка.
— Я готова Лидушку разбудить и хоть сейчас ехать с ней в больницу.
— Давайте сегодня не будем тревожить дальней дорогой ни вас, ни малышку, — спокойным голосом произнес Динар. — Вы без спешки соберете вещи и все необходимое, а завтра пришлем за вами машину с утра пораньше и отвезем в кардиологический центр. Там возьмут все необходимые анализы у девочки и назначат ей лечение.
— Да какое лечение? — возмутилась старушка. — Операция ей нужна.
Девочка закряхтела и села в кроватке, уставившись на нас такими же голубыми глазками, как у меня и сестры. Словно околдованный я поднялся на ноги и подошел к малышке. Протянул руку и коснулся бледной щеки пальцем. Лида испуганно посмотрела на меня, а потом беззвучно заплакала. Мне захотелось разрыдаться вместе с ней. А еще прижать девочку к груди и пообещать ей, что сделаю все, чтобы она стала здоровой.
— Ну все, — засуетилась старушка. — Идите на улицу. Сейчас я к вам выйду. Нельзя ей нервничать. Идите!
Но перед тем как покинуть дом, я взглянул на малышку еще раз, чтобы запечатлеть в памяти ее красивое личико. Пусть бледное, изможденное, но уже такое родное.
— Ты как? — я схватился за опору на улице и прикрыл глаза, переводя дыхание.
Нет, Надю лучше оградить на какое-то время от всех потрясений. Если я взрослый и повидавший столько дерма в жизни мужчина сейчас не мог это все уложить в своей голове и едва стоял на ногах, то что уж говорить про нее?"
"— Нормально все, — тихо отозвался и я нетвердой походкой направился к машине, зная наверняка, что эти глаза полные слез и длинные белесые ресницы никогда теперь не забуду.
Этот момент клеймом выжжен отныне на сердце.
