И так у нас с тобой в этот раз, – запнулся он, – как-то не очень, правда?
Ника подошла, обняла его за голову и крепко прижала к себе. Осторожно кивнула:
– Да, как-то не очень.
– Но я не мог отложить эту поездку. Ты так мечтала о ней, так долго ее ждала!
– Мало ли о чем я мечтала и чего долго ждала, – вздохнув, усмехнулась Ника. – Пережила бы и это.
И подумала: «Да не во мне дело, не надо рассказывать байки. А то я тебя не знаю. – Ты… Ты просто сбежал – от больной жены, от проблем! Не меня, себя пожалел.
И все у тебя виноваты партнер, сын, теща. Жена. Я, наконец». И возникшая было жалость тут же исчезла – как не было. Остались раздражение и злость. Да, да, именно злость. Кстати, совершенно несвойственное ей чувство.
– Извини, – повторил он, смущаясь своих неожиданных откровений. – Достал меня сын, вот я и сорвался. Не выдержал. Остапа понесло, извини.
Надо признать, что нытиком и жалобщиком Илья никогда не был. Стараясь сгладить неловкость, он притворно повеселел:
– А ужин? Глупо его игнорировать, правда?
Ужинать ей совсем не хотелось, аппетита как не было.
Да и парочка пирожных сделали свое дело. «Зря я их съела, – подумалось ей. – Что-то подташнивает». И снова навалилась адская усталость, просто руки не поднять. И ко всему прочему разболелась голова. «Все-таки заболеваю, – печально констатировала она. – Нашлялась, Илья прав. Проявила самостоятельность. Взбрыкнула, покорная лошадка. Вечная терпеливица и жалельщица».
– Закажи еду в номер, – предложила Ника, – совсем не хочется выползать на улицу, Илюша.
Извини.
– Нет, давай все-таки выберемся! – продолжал настаивать он. – Залежались мы с тобой, совсем раскисли. Ну под зонтом, малыш! К тому же, – он улыбнулся и кивнул на вешалку, – у тебя есть роскошный дождевик и сказочные резиновые сапоги! Ну что? Одеваемся, детка? И не страшны нам ни буря, ни ветер!
«Господи, – подумала Ника, – как же мы совпадаем! В голову приходит одно и то же. Единение душ, прости господи.
Только зачем?» И все же настояла на своем:"
"– Нет, не пойду. Неохота, устала. И веселиться не хочется, и изображать елку в цирке. И делать вид, что все хорошо. Надоело. Да и на душе очень пакостно. И потом, я действительно себя отвратительно чувствую. – Легла, укуталась в одеяло и отвернулась.
Понимала, что он обиделся. Замолчал и больше не уговаривал. И ужин в номер заказывать не стал. Размолвка так размолвка, по полной.
