В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
— Я все-равно не настолько устала… Что-нибудь придумаем…
Знала, что Богдан хмыкнул, давая ей добро на то, чтобы «что-нибудь придумать»…
* * *"
"Даша спускалась вниз по лестнице, проигнорировав лифт, пытаясь выбросить из головы воспоминания о прошлом вечере, который хотя по факту закончился вроде бы хорошо — все остались довольны, но посадил в Дашиной голове зерно сомненья…
Она проснулась ближе к рассвету, будто услышав над самым ухом слова, сказанные одним мерзким типом…
«— Чтобы пришло наше — нужно шанс давать.
— От Богдана… Ну, хочешь?
— Не задавай мне такие вопросы. Я это только с Богданом буду обсуждать. Да и ты… Это ненормально с посторонним человеком…
— А я не с посторонним, Носик. Я с тобой. Я разобраться хочу, да все как-то не получается. Это нормально, что она не хочет, а меня так колбасит? У всех женщин такое? Или все же есть проблема? И ее решать нужно?»
Тем самым, навстречу которому сейчас неслась.
Первой мыслью после пробуждения, которая заставила облиться холодным потом, было: «неужели я такая же, как Дина? Неужели я тоже, как она, не люблю, а мучаю? И только при мысли о том, что могу залететь — впадаю в панику?».
Одной возможности быть похожей на ту, которую предпочел Стас, и которая теперь медленно его уничтожала, хватало, чтобы сердце забилось быстрей, а на корне языка появилась горечь. Только мысли об этом уже заставляли Дашу почувствовать к себе же отвращение.
Это был чуть ли не самый ее большой страх. Увидеть в себе и в своем отношении к Богдану то, что сейчас убивало Стаса.
Заснуть после этого резкого пробуждения Даша уже не смогла, все оставшееся до пробуждения Богдана время пыталась найти для себя же оправдание. Казалось даже, что получилось, но зерно… Зерно все равно осталось.
Несмотря на то, что у них с Богданом совсем другая жизнь. И чувства другие. И планы. И взгляды. И…
Даша выпорхнула на улицу, окинула взглядом паркинг, вздрогнула, когда услышала сигнал машины, из которой вышел Стас, рукой махнул… И сердце в пятки, а щеки снова красные — идеально под цвет платья.
— Привет, — пока Даша шла к машине, Стас успел обогнуть капот, остановиться у пассажирского, протянуть руку, в которую Даша вложила свою, испытывая какой-то юношеский трепет, не способный исчезнуть даже после мысленной затрещины себе же.
— Привет.
