В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
— Свой, будто со стороны, испуганный… — А запасной парашют тут есть где-то?
Опять смех… Слишком радостный. Очень ясно дающий понять — в их тандеме трусиха одна.
— Есть, Носик. Не переживай. Все есть. И парашют. И подпоры. Думай, что летим на них и с земли нас держат. А теперь беги.
Сказано было не приказным тоном, но Даша понимала — тянуть больше некуда. Пришла пора бежать. Своими ногами, переобутыми в одолженные одной из девчонок кроссы, прямиком к обрыву.
Бежать и уже кричать… Зажмуриться в тот момент, когда вместо взлета вверх по всем правилам физики должно бы произойти падение, а потом… Снова кричать, потому что ветер их подхватил…
* * *Все управление парапланом лежало на плечах Стаса.
Подумать не могла, что Стас когда-то крикнет:
— Хочешь, пятки почешем?
Что она ответит:
— Да!
И они полетят чесать пятки о мягкую хвою сосновых веток, что поймают восходящий поток, что их понесет прямо на горизонт, что снова захочется кричать от восторга, что Стас начнет первым — даже не пытаясь сдерживать эйфорию, а она подхватит — громко! Пожалуй, бесстыже громко.
— Я птица, Стас!!! — Даша в жизни не испытывала такой свободы. В какой-то момент не выдержала, оторвала руки от ремней, за которые усиленно цеплялась, развела их по сторонам, как крылья… То ли птицы, то ли самолета… Взвизгнула, когда их параплан чуть наклонился, перестраиваясь на новую высоту и чуть сбавляя скорость.
— Птица, Дашка. Ты птица… — и стоило Стасу ответить, как она снова залилась смехом. Сумасшедшим и заразительным. Самым искренним за всю жизнь.
Даша понятия не имела, сколько они летали. Где-то между мгновением и бесконечностью, но когда Стас крикнул, что пора возвращаться, запротестовала.
— Ну что, Даша Красновская, вернешься к нам?
Полет оказался для Даши настолько сильным потрясением, что дрожащие руки и колени не позволили даже расстегнуть — шлем и ремни. Это снова пришлось делать Стасу.
Улыбчивому, довольному, счастливому…
— Да. Вернется.
