В мрачном лесу, где дождь бормотал грустную песню, семнадцатилетняя Даша стояла у фонаря. Ее курносый нос искривлялся от холода, как будто пытаясь найти что-то укрыться в сумерках. Этот оазис света заставлял ее сердце забыть холод.
— Ты уж определись, Волошин, чего хочешь — чтобы я спать ложилась или чтобы была заботливой любящей женой? — сказала язвительно, даже не пытаясь это скрыть.
— Ну раз со вторым у нас не сложилось…
— Хамить не смей, я тебе не девочка какая-то…
— А была ведь девочкой, Дин, помнишь? А помнишь, мы на Планерную гору ездили? Ты тогда ведь дико боялась, но доверилась. Мне кажется, я больше в жизни от тебя не видел такого доверия. Только тогда… — возможно, Дина готова была к тому, что муж перебьет. Что остановится у дверного косяка, плечом его подопрет, руки на груди сложит, в глаза заглянет — спокойно и отрешенно как-то.
— Что ты несешь, Стас? Зубы не заговаривай. Я специально спать не ложилась. Ты вечно пилишь меня, что детей не хочу, что похерила семью, что тебя похерила… А сам? Уехал утром… Трубку не брал… Вернулся… — на часы глянула, — почти в полночь. Ничего сказать не хочешь?
— Хочу. Скучаю по ней…
— Ты пьяный что ли? По кому скучаешь?
— По девочке, Дина.
Ответил, от косяка оттолкнулся, вышел.
Потому что любви больше нет. И не только у Дины. У него тоже.
* * *— Привет, как погуляли? — Богдан вышел в коридор, как только услышал, что в замке «зашевелился» ключ.
Даша вошла в собственную квартиру, старательно отводя глаза. Мазнула по улыбчивому лицу жениха стеклянным взглядом, присела, чтобы расстегнуть те самые любимые босоножки…"
"— Привет. Хорошо… — придумывать не хотелось. Недоговаривать Даше было в разы легче, чем открыто лгать, фантазируя на тему несуществующего праздника.
— Не скучала? — Богдан подошел в пару шагов, дождался, пока невеста поднимется, к лицу потянулся. Не обратил внимания, что она как бы случайно поворачивает голову, подставляя для поцелуя щеку.
