Валяюсь на холодном полу, внимательно слушая неистовый стук в двери – явно кто-то не из нашего мира. Я отдергиваюсь от диких ударов по деревянной облицовке. Вздрогнув, выуживаю халат Андрея из шумящей кучи одежды и начинаю быстро одеваться. Необходимо понять, что происходит – кто-то ворует входную дверь, словно бы бык ломится в дом....
С круглым высоким крыльцом, башенками и расписными сводами. Сначала бреду в офисную и техническую части. Но тут кроме допотопных компьютеров и каких-то старых документов ничего нет. Все свалено в кучу.
— Марго, помоги! — обращаюсь я к своей прабабке. — Ты же тут была и все знаешь.
— Найди сначала еду и воду, — напоминает мне внутренний голос. — Похоже, быстро ты отсюда не выберешься.
Тоже верно. Пока силы есть, нужно обследовать всю территорию и найти те самые источники, ради которых народ перся сюда, как сумасшедший.
По битой плитке и заросшим травой дорожкам медленно обхожу свои владения. Несколько раз натыкаюсь на массивные мраморные чаши с фонтанчиками. Но вода из них в последний раз наверняка шла в день взятия Бастилии. Странное место. Очень странное. Почему же я тут оказалась? Если у моей родни потребовали выкуп, то должны содержать меня в лучших условиях.
— Стоп! — останавливаю себя и даже вскрикиваю от неожиданности. — Точно! Набережная Сены! Я была в Париже и пошла гулять с Ленками…
Вот только дальше не помню. Потираю лоб, будто это поможет справиться с амнезией, и, осторожно переступая, бреду по заросшей аллейке. А выйдя к длинному бассейну, лентой извивающемуся вокруг здания, понимаю, что нужно идти вдоль него.
Иду, ускоряя шаг, и останавливаюсь, зацепившись курткой за колючий куст. Малина, а следом чахлый кустик смородины. А еще розы, за годы запустения превратившиеся в шиповник. Но цветы можно есть. Бабушка Тая как-то делала варенье из роз. Найти бы еще сахар. Но сначала воду!
Но все бесполезно. Никаких ручейков или краников, ни даже лужицы.
Мать вашу! Блин!
Кажется, так ругается папа.
«Ты лучше вспомни его рассказы о молодости. Где его там носило? Как приходилось выживать?»
Некстати вспоминаю его байки, как запекали картошку с Гером и крестной. Нужно положить в угли… Только где бы мне это все взять?
Самой себе этот вариант кажется несбыточным.
«А ну-ка, не раскисай, спиногрыз! — рыкает на меня отец. — Продержись до прихода наших!»
Кулем оседаю на землю. И обхватив руками урчащий живот, захлебываюсь слезами.
