Валяюсь на холодном полу, внимательно слушая неистовый стук в двери – явно кто-то не из нашего мира. Я отдергиваюсь от диких ударов по деревянной облицовке. Вздрогнув, выуживаю халат Андрея из шумящей кучи одежды и начинаю быстро одеваться. Необходимо понять, что происходит – кто-то ворует входную дверь, словно бы бык ломится в дом....
Смотрит насмешливо, а по широкой груди стекают капли дождя, волосы паклей падают на грязный лоб, а ссадина на плече немного кровоточит.
— Пустишь в дом? Или еще полюбуешься? — хрипло бросает Гаранин. Отодвинув меня в сторону, заходит внутрь. И сразу натыкается на Андрея. Рычит что-то нечленораздельное, увидев в прихожей моего парня.
— Вызови такси, — велит мне непререкаемым тоном.
— Как ты здесь оказался? — спрашиваю изумленно. Стараюсь не опускать взгляда ниже Севиного подбородка.
— Мимо проходил, дай, думаю, зайду, — гадко усмехается он и напоминает требовательно.
— Какой адрес? — блею, дрожащей рукой выуживая из кармана халата айфон.
— Ну откуда я знаю, — пожимает плечами наглец и переводит хмурый взгляд на моего парня. — Куда тебя отвезти, баклан? Говори быстрее…
Я задыхаюсь от возмущения. Андрей тоже. Но Гаранина чужие обиды не интересуют. Впрочем, как обычно.
— Даю вам пять минут на прощание, котятки. Когда вернусь, чтобы этого чудака тут не было. Ясно? — отрывисто бросает Сева, быстро взбегая по лестнице на второй этаж.
— Это мой дом! — в отчаянии кричу я вслед безупречной упругой заднице и накачанному торсу.
— Я. Сказал, — спокойно замечает Гаранин, чуть повернув голову. — Или ты хочешь, чтобы я позвонил Виктору Николаевичу?
Запрещенный прием. Но когда бы Сева играл по правилам? Особенно, если это касается меня. Всегда все сделает по-своему. И вместо того, чтобы войти в открытую дверь, будет биться лбом об стену. Придурок!
— Куда он пошел? — обалдело спрашивает Андрей, разглядывая мокрые следы на мраморном полу.
— В комнату своего брата, — пожимаю плечами я.
— А кто его брат?
— Муж моей сестры…
Естественно, Светка никакая мне не сестра по крови. Прямого родства у нас нет. Но ее мама крестила меня, и только ее, а не жену отца, я считаю своей единственной матерью. Трудно объяснить, кто кому приходится в нашем семействе. Тем более Андрею, с которым я знакома всего месяц.
Я отпустила охрану и прислугу, а Андрюха заявился с цветами, бутылочкой «Вдовы Клико» и деликатесами из папиного ресторана. Не знает человек, с кем связался. А я пока не говорю. Опасаюсь, что испугается и сбежит.
Смотрю на Андрея, насупленного и недовольного.
