Валяюсь на холодном полу, внимательно слушая неистовый стук в двери – явно кто-то не из нашего мира. Я отдергиваюсь от диких ударов по деревянной облицовке. Вздрогнув, выуживаю халат Андрея из шумящей кучи одежды и начинаю быстро одеваться. Необходимо понять, что происходит – кто-то ворует входную дверь, словно бы бык ломится в дом....
И тогда дом в Пилюгино — отличное место.
— Сомневаюсь, — пожимает плечами Тайка и добавляет с грустью. — Может, стоит вернуться в Бордовый? Я соскучилась по маме и дедушке.
— Как скажешь, милая, — шепчу, закрывая ее от ветра полами собственной куртки. — Давай, я быстренько найду ошибку в расчетах, и поедем. Хотя твои родственники меня не любят. Только твоя крестная…
— Ну, кто ее назвал безумной Хуаной, Сева? Лиля тогда очень обиделась. Папа тоже.
— Ну, а кто она, Тая? — усмехаюсь глумливо. Вот не люблю я эту холодную и надменную рыбину, Тайкину крестную.
— Не тебе судить! — бьет меня по груди Тайка. — Арман после гибели моей родной мамы хотел меня отобрать у отца. Приехал такой деловой. И сразу влюбился в Лилю. А когда женился на ней, пресек все поводы для поездок в Россию. Заставил сменить гражданство. Для нее самой шоком было, когда папа доставил гроб с телом. Зато все, кто знал Иштвана, могут в любой момент зайти в усыпальницу.
— Прости, не знал, — хмыкаю обреченно. И готов уже себе отвесить хорошего пенделя за свой дурной язык, острый как бритва. Может, поэтому меня с первого раза отвергла семья Таисии.
— А еще ты для нее старый, — подсказывает внутренний голос.
— Да пошел ты, — огрызаюсь хмуро.
И решив перевести разговор в шутку, замечаю весело.
— Арсений рассказывал, как после какого-то приема заночевал в склепе. А утром выяснилось, что у него отпечаталось имя Светкиного отца на спине…
— Это было ужасно, — с улыбкой вздыхает Таисия и хочет еще что-то добавить.
Где-то рядом открывается дверь, и кто-то смущенно кашляет.
Лиля Бессараб.
— Тая, Всеволод Юрьевич… — лепечт она, пытаясь избавиться от неловкости. — Вас дознаватели просят подойти.
— Сейчас придем, — киваю, улыбаясь. И как только растерянная Лиля выходит, снова целую Тайку. А она прижимается ко мне всем телом.
«Моя… только моя, — думаю, на один лишь миг отрешившись от всех траблов. — Никому не отдам тебя, Тая! И если для этого нужно заново подружиться с твоей крестной, мне не трудно, малыш!»
6
Вторгаюсь языком в Тайкин рот и уплываю прочь из реальности.
Моя девочка. Только моя."
"Снова слышу, как открывается дверь на террасу, и, приподняв глаза, вижу перепуганную Лильку. Через силу отрываюсь от Тайкиных губ и напряженно спрашиваю ополоумевшую от страха девчонку.
