Валяюсь на холодном полу, внимательно слушая неистовый стук в двери – явно кто-то не из нашего мира. Я отдергиваюсь от диких ударов по деревянной облицовке. Вздрогнув, выуживаю халат Андрея из шумящей кучи одежды и начинаю быстро одеваться. Необходимо понять, что происходит – кто-то ворует входную дверь, словно бы бык ломится в дом....
Тишина!
Сева! Куда ты пропал? Вернулся ли в ресторан? И почему тогда не позвонил? Или обратно не возвращался? А это значит… Бросил меня? Или случилось что-то страшное?
Пытаюсь скрыть нарастающую панику. Вот только все бессмысленно.
Куда ты делся, Гаранин? Краб тебе в печень! И почему молчишь, придурок?
— Что желаете? — учтиво осведомляется стюард.
Удавиться! Принесите веревку и мыло!
Весь полет я пытаюсь предугадать, что случилось с моим женихом. Но ни одна из версий не выдерживает критики. А когда суперджет моего деда приземляется в Ле Бурже и проворно занимает свое место на стоянке, я снова пялюсь в телефон.
Тыкаю пальцем в контакт «мой любимый» и терпеливо слушаю, когда Сева соизволит ответить. Но не в этот раз.
Пару раз по дороге в госпиталь звоню Гаранину снова. И никаких результатов. Ну, не марсиане же его украли?!
— Подожди, — говорю самой себе. — Прекрати паниковать. Он ответит. Должны быть какое-то объяснение и веская причина.
Сколько они с крестной не виделись? Полдня?
Наблюдаю, как моя любимая мамочка оказывается в крепких объятиях деда. Легкий поцелуй, положенный при встрече. Добродушный кивок Мишелю и строгий взгляд, предназначенный мне.
— Как папа? — выдыхаю вместо приветствия.
— Отключили от ИВЛ, — как высокому руководству, докладывает Арман.
— Почему? — замираю от страха. Вижу, как в руках деда дергается его жена.
— Нет необходимости. Он сам задышал. Когда я ехал за вами, его выводили из комы. С ним Хлоя.
— Мы поедем сразу в клинику? — спрашиваю деда.
— Нет, — мотает он головой. — Не хватало еще, чтобы кто-то из нас слег с этой заразой. Вернется домой через две недели. Ничего страшного. По телефону с ним поговоришь…
— Хорошо, — киваю я, сглатывая едкий ком в горле.
Плюхнувшись на кожаное сиденье дедова лимузина, еще раз пытаюсь дозвониться Севе. Бесполезно. Трясущимися руками листаю список контактов. Нахожу телефон Маши Гараниной, младшей дочери Космонавта.
— Маш, — тревожно спрашиваю в трубку. — Ты не знаешь, что случилось с Севой?
— Он страшно поругался с папой, — вздыхает одна из близняшек.
