Валяюсь на холодном полу, внимательно слушая неистовый стук в двери – явно кто-то не из нашего мира. Я отдергиваюсь от диких ударов по деревянной облицовке. Вздрогнув, выуживаю халат Андрея из шумящей кучи одежды и начинаю быстро одеваться. Необходимо понять, что происходит – кто-то ворует входную дверь, словно бы бык ломится в дом....
Хоть головой бейся!
— Сеня, — прошу чуть тише. — Неужели я о многом прошу…
— Где ты сейчас? — резко обрывает мои мольбы брат. Неумолимый и бессердечный. Как будто он сам не гнал по Северному тракту до Москвы за своей Светкой.
— В «Нейроне», — бросаю коротко. — Мне тут кусок металла в шею прилетел.
— Ничего важного не задето? — с издевкой интересуется Арсений. — Все органы жизнеобеспечения работают нормально?
— Виленский оперировал. Значит все нормально, — усмехаюсь печально. Тон брата напрягает. Хочется нахамить или послать куда подальше.
В палату заглядывает медсестра.
— Всеволод Юрьевич, капельницу нужно поставить…
— Одну минуту, Валентина Ивановна.
— Подожди! — рявкает брат. — Ты действительно в больнице? Какого хрена ты там делаешь? И где Тая?
— Не переворачивай с больной головы на здоровую, — морщусь раздраженно. Ложусь на кровать, закатываю рукав пижамы. — Мне сейчас какую-то хрень поставят, я усну. Поговори, пожалуйста, с Таей.
— Сева, — рычит в трубку Арсений. — Если ты сейчас не придуриваешься… Поклянись! Матерью поклянись…
— Клянусь, — огрызаюсь я и в этот момент догадываюсь, что мне хочет сказать старший брат.
«Только не это, Господи! — поднимаю глаза к потолку. Потом перевожу взгляд на медсестру, устанавливающую флаконы лекарств на стойку.
— Минутку, — бросаю ей и сам замираю на месте.
— Она уехала к тебе, Сева. Наплела что-то про ранение. Оделась в кислотные тряпки сестры и вышла из дома.
— А он и звонил, — сажусь на кровати. — И где она теперь?! — ору, не сдерживаясь. — Вы выкрали ее у меня и сами прое… прозевали то есть! И что теперь? Где мне ее искать, Сеня? Ты хоть понимаешь, что это значит, дурья твоя башка? Вы ее просто сдали врагу!
— Да какие враги, Сева, — печально вздыхает брат. — Ты же все придумал, признайся!
— Да ты оху… обалдел то есть, — осекаюсь я, заметив строгий взгляд медсестры.
— Он в больнице, Сева. И к нему не пускают. Света с матерью созваниваются с ним иногда.
— Молчи… Все из-за этих сумасшедших. Живешь там. Одним воздухом дышишь и сам в урода превратился, — растерянно роняю я. Тру лицо стараясь успокоиться.
