Я вижу себя перед зеркалом: бледное отсутствие краски на лице, круги под глазами — явный признак недосыпания. Никакие косметические средства не могут скрыть эти тени. Анжела начинает что-то изображать на моем лице с непонятной решимостью, будто пытается подарить мне какой-то новый look. Я понимаю её замешательство: я слишком долго оставалась в стороне. Время утекает и каждый день становится тщеславием....
– Меня зовут Лидия, я мама Влада.
– Доброе утро, – буркнула я и быстро взглянула на Титова. Он пригвоздил меня ответным взглядом, в котором явственно читалась угроза.
– Садись, Лина, – подал он голос. – И поешь.
Я устроилась за столом. Лидия тоже послушно села на своё место, будто боялась ослушаться сына. Чёрт, это всё было… ужасным. Ладно слуги выполняли любой приказ хозяина, но его собственная мать.
– Как тебе спалось? – спросил Титов, когда я положила себе на тарелку всего понемногу.
Голодать я не собиралась, мне были необходимы силы на всё, что приготовил для меня Влад.
– Отвратительно, – процедила я, принимаясь за омлет с грибами. – Надеюсь, тебе так же.
Титов усмехнулся, на лице его матери появилось выражение растерянности. Наверное, совсем не стоило срываться при ней на её сыне… а хотя, это ведь её отпрыск меня похитил, а не чей-нибудь ещё.
– Вы знаете, Элина, когда Влад был маленьким, он действительно очень плохо спал, – сказала она с лёгкой полуулыбкой, пока я приканчивала блинчик.
Сама не понимала, что меня так злит… ну не очередное же доказательство того, что Титов – не мой Сева? Я ведь это знала и так, мне совсем не нужны были новые факты.
– Не знаю. Я познакомилась с вашим сыном пару дней назад. Таких подробностей он мне не рассказывал.
– Вот как?
Лидия была удивлена, черты лица её снова отразили растерянность. Влад же снова послал мне предупреждающий взгляд, и я сосредоточилась на еде. Злить его в преддверии того, как начну просить дать мне возможность сделать хоть один звонок, было глупостью.
Мы просидели за завтраком в молчании минут десять. Только слышался звон вилок о тарелки и отчётливо чувствовались взгляды, которыми мы награждали друг друга. А когда трапеза закончилась и Титов поднялся, я спросила тихо:
– Можно с тобой поговорить?
Он удивлённо вскинул брови, но тут же кивнул.
– Идём в мой кабинет.
Я сомневалась некоторое время. Оставаться наедине с Владом было не лучшей идеей, но и говорить при его матери я не собиралась.
Войдя в кабинет, он хмыкнул, когда я юркнула следом и оставила дверь открытой.
– Думаешь, что стану тебя насиловать? – уточнил он таким обыденным тоном, словно мы с ним обсуждали, скажем, покупку обоев в гостиную.
– Я хочу позвонить родным, – вместо ответа объявила я о том, зачем просила этого разговора.
Титов нахмурился, но не сказал «нет», и это обнадёжило.
