Я вижу себя перед зеркалом: бледное отсутствие краски на лице, круги под глазами — явный признак недосыпания. Никакие косметические средства не могут скрыть эти тени. Анжела начинает что-то изображать на моем лице с непонятной решимостью, будто пытается подарить мне какой-то новый look. Я понимаю её замешательство: я слишком долго оставалась в стороне. Время утекает и каждый день становится тщеславием....
Я распахнула глаза и увидела Влада. Ну, конечно. Уж ему-то точно был дан доступ хоть ко мне в палату, хоть к чёрту на рога.
– Ты в порядке? – тихо спросил он, подходя ближе.
– Да. Спасибо, что помог сюда добраться.
– Не нужно меня за это благодарить. Врачи сказали, что ни тебе, ни ребёнку ничего не угрожает. – Его взгляд опустился вниз, к моему животу, и я инстинктивно прикрыла его руками.
– Это ничего не меняет. Слышишь? Вообще ничего! – прошипела в ответ, чувствуя в себе силы на то, чтобы сейчас защищать своего малыша любой ценой.
– Лина… я не собираюсь делать ничего, что принесло бы тебе боль… И не собираюсь забирать у тебя ребёнка.
– Меня это полностью устроит. Моя беременность ничего не меняет, – повторила то, что уже сказала Владу. – Ты нам не нужен. Я вообще не желаю, чтобы ты в принципе появлялся рядом. Никогда, Титов, понимаешь?
Он прикрыл глаза и сжал челюсти. Снова появился страх, что Влад попросту прикажет забрать меня отсюда и запрёт в четырёх стенах, но Титов лишь отвернулся.
"– Я отвезу тебя домой. Когда будет можно. Ты можешь сейчас противиться, ругаться… делать, что хочешь. Но пока я буду рядом, а когда тебя выпишут – довезу до дома. Точка.
Титов полуобернулся, в его глазах я заметила то, что царапнуло по нутру – боль. Наверное, она была похожа на отголоски того чувства, что испытывала я, когда узнала о смерти Севы.
– Я согласна, но пообещай, что ты не станешь больше появляться рядом, – потребовала я.
– Не могу. Для вашей же безопасности. Не могу, поверь.
Я усмехнулась и, устроившись удобнее, закрыла глаза. Этот человек просил ему поверить, сам же не желал говорить мне и половины того, что я должна была знать.
– Иди, Влад. Не хочу больше это обсуждать. Я очень устала.
Он остался рядом ещё на пару минут. Я чувствовала его присутствие физически, и жаждала, чтобы Влад ушёл и больше не возвращался.
Меня выписали через пару дней. Врач взял обещание, что я не буду нервничать и обязательно сразу же обращусь в консультацию, чтобы меня взяли под наблюдение. И если со вторым пунктом всё было просто, то заверять врача, что у меня больше не будет поводов для тревог, я не стала. Это зависело не только от меня.
