Я вижу себя перед зеркалом: бледное отсутствие краски на лице, круги под глазами — явный признак недосыпания. Никакие косметические средства не могут скрыть эти тени. Анжела начинает что-то изображать на моем лице с непонятной решимостью, будто пытается подарить мне какой-то новый look. Я понимаю её замешательство: я слишком долго оставалась в стороне. Время утекает и каждый день становится тщеславием....
Мне хотелось подготовиться к факту скорого деторождения как можно тщательнее. Сделать всё от меня зависящее, чтобы весь период вынашивания малыша и его предстоящего рождения прошёл как можно легче. И мне нравилось то, чем я занималась и что узнавала.
А ещё всё большее значение для меня начинала играть Ольга. Её присутствие было почти незримым, но я уже и не представляла своей жизни без её дружеского: «А я опять к тебе!».
Мы много смеялись, обсуждали дела, даже собирались заняться каким-нибудь общим бизнесом.
На фоне этого я прекрасно понимала, что значили старые связи, от которых я добровольно отказалась три года назад. Анжела после нашего похода в клуб пропала, зато её место занял тот человек, который и должен был на нём находиться всё это время. Ольга. И я порой чувствовала себя неуютно из-за того, что в своё время сделала её непричастной к своей жизни.
– Лин, слушай, – сказала она мне в один из своих приездов, когда мы собирались пить чай.
– Слушаю, – откликнулась я с улыбкой, раскладывая профитроли на блюдца.
В последнее время я больше не чувствовала тошноты и слабости, зато аппетит был такой, что можно было слона съесть.
– Ты в последнее время как будто… ну, поправилась, что ли? – тоже с улыбкой сказала Ольга. – Грудь вон какая! Все эти любительницы силикона обзавидовались бы.
Я подвинула Оле чашку чая и устроилась напротив.
– Ммм, так заметно? – уточнила я зачем-то, размышляя о том, стоит ли поддаваться сейчас слабости и желанию рассказать всё Ольге. В общем и целом, это же была моя лучшая подруга, и я совсем не чувствовала от неё угрозы.
– Да. Ты и сама уже это поняла? Тогда колись!
Оля отпила чай и посмотрела на меня внимательно. И я решилась.
– Только никому. Даже Кириллу! – потребовала я обещания не рассказывать то, что готова была сказать Оле.
– Никому! – откликнулась она эхом. – Да мы с Киром сейчас в контрах до сих пор, как ты знаешь, – она вздохнула и принялась за пирожные, но при этом всё равно поглядывала на меня с интересом.
