— Я из-за тебя отпуск в Италии отложила, а ты мне со своим садом чуть всё не испортил! Еще такого не видела, чтобы сначала деревья сажали, а потом женились.
Не стану оправдываться, что посадку столь срочно организовала Наташа. Хрен с ним, на себя беру, конечно.
— Допустим, я уже женат. Так что все по плану.
— Ну, это формально. Только потому, что ты наглая морда, — расходится Юля, вызывая у Саульского откровенный хохот.
— Что там дальше, Андрюша? — услышал, что Тата так называет, и взялся от случая к случаю повторять.
— Дом построил, деревьев насадил. Теперь на каждого сына?
— Обязательно, — отбиваю не без грубости.
Саульские только смеются.
Я тоже хочу. Но не получается, потому как в этот момент со второго этажа сходит Татка. Смех и все возможные слова вязкой массой застревают в глотке. Видел ведь уже в этом платье, а тут обратно накрыло так, что продохнуть не в силах.
Вот так живешь, живешь и не знаешь, что на одни и те же вещи в разное время можно смотреть кардинально иначе.
После разлуки и пережитых эмоций на все острее реагирую.
— Ну как, Рейнер? — поддевает Юля. — Забираешь?
— Еще спрашиваешь, — все, что получается выдать.
В белой пене символического наряда хрупкая и нежная моя Татка. Самая красивая. Красивее никогда не видел. Красивее попросту невозможно быть. И самое главное, смотрю на нее и понимаю, что она по-настоящему счастлива. От этого и прет сильнее всего остального. Потому что хочет быть со мной. Хочет быть моей. И будет, конечно.
Я же обещал.
— Ох, нам следует поторопиться! — восклицает Юля, подхватывая с дивана какие-то куски кружева и цветы. — Рома, ну что ты стоишь? — Саульский разворачивающейся суете не поддается. Лишь брови приподнимает вопросительно. — Возьми корзину и шампанское. А я цветы… Рейнер! По машинам! После венчания будешь миловаться.
И глупцу понятно, что мы в любом случае опоздаем, но озвучивать это никто не смеет. Выходим из дома и торопливо загружаемся в украшенные по случаю венчания машины.
Мчим к церкви привычной колонной высоких черных джипов, только сегодня с цветами и лентами на капотах. Выглядит все это больше странно, чем романтично, как настаивала Саульская. Только, опять-таки, кто ж спорить решится.
В город попадаем в самое загруженное время, поэтому добираемся долго. Вижу, что Татка волнуется, и самого изнутри потряхивать начинает. Даже разговор не складывается. Молча сплетаю наши пальцы и пристраиваю на своем колене.
