Автор
Я тебя присвою — это жутковатый ужас, где главная героиня прячется от преследователей, каждый шаг под которым ощущается как последний до встречи с ним. В доме царит хаос, и каждое шуршание лифта может стать вашим концом. Лестница хлипкая, а паника захвачена кровью в жилах....
Похоже, «Я тебя присвою» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но могу обещать с твердой уверенностью: нас ждет по-настоящему зрелищный, поистине жесткий и кровавый бокс!
Если до этого кто-нибудь из зрителей еще оставался спокойным, последнее вербальное подстегивание не оставляет никаких шансов на мирную атмосферу. По всей видимости, слова конферансье глубоко затрагивают всех фанов и почитателей бокса. Они взрываются одобрительным гулом и режут общий шум стойкими высокими выкриками.
Гаснут прожектора, и огромный душный зал погружается в кромешную темноту.
— Боже… — невольно вырывается у меня.
— Дамы и господа! — конферансье снова делает характерную паузу. Расчетливо усмехаясь, позволяет толпе свистеть и вопить. — Левый угол ринга. Действующий чемпион мира по версии WBO[1] в полутяжелом весе — Стальной Русский Волк — ЕГОООООР АРРАААААВИН!
Длинный боковой коридор вспыхивает оранжевыми лампами и движущимися черно-желтыми лентами с англоязычными надписями: «EGOR ARAVIN». Толпа буквально на мгновение притихает, позволяя первым аккордам спортивного музыкального трека пробить пространство мощными ударными ритмами.
Начинается стандартный, как поясняет Саульский, проигрыш, знаменующий выход спортсмена. Господин Ставницер, невзирая на возраст, резво подскакивает с места. Похоже, он тоже готовится кричать и громко комментировать поединок.
Тысячи различных голосов скандируют фамилию этого чемпиона. И я заинтересованно фокусирую взгляд на играющем яркими огоньками коридоре. Вместе со всеми наблюдаю за неторопливым и уверенным продвижением Аравина по проходу. Он гораздо моложе, чем я представляла.
"Прежде, чем подняться на ринг, чемпион направляет взгляд на наш ряд. Теряясь от волнения, я вся сжимаюсь. Пока не понимаю, что смотрит он не на меня, а на сидящую рядом со мной девушку. Вызывая недоумение у всей достопочтенной публики, чемпион притискивает правую перчатку к сердцу. Девушка повторяет это движение, касаясь кулаком своей груди, и следом за этим отправляет ему воздушный поцелуй.
Очевидно, во мне все же тайно живут две безнадежные ипостаси: глупый романтик и безумный фантазер.
Теперь совсем другими глазами смотрю на этого боксера. Подслушиваю разговор девушки и, должно быть, ее друга, пока объявляют выход второго боксера.
— Улыбайся, принцесса.
