В книге "Я тебя прощаю. Чужая любовь", читатель погружается в мир загадочной супруги и ее близнеца-брата, где каждое слово выведено из плоти и крови. Внутренняя тайна семьи Тёмной стаи нарушает покой простых дней, открывая дверь для неожиданных изменений и страшных истин....
Сквозь грохот взбесившегося, сердца я слышу: «Тридцать шесть!» – и наконец крепкие руки выпускают меня из плена.
Губы саднят, перед глазами плывет, а душу заполняет волнение и трепет."
"– С ума сошел? Господи, стыдно-то как. – Упираюсь лбом в мужскую грудь. – Как мне в глаза папе смотреть? Ты не подумал?
– Дядя Вася счастлив. Это он начал счет и свистел громче всех.
– Кошмар какой. – Мне хочется провалиться сквозь землю.
Я набираюсь смелости, поднимаю голову и разворачиваюсь к гостям.
Боже, за что мне такое испытание?
Несколько десятков взглядов сосредоточены на нас, а мне кажется, что все смотрят именно на мои припухшие губы, оставшиеся без грамма помады.
– Мамуль! – Я машу рукой.
Мама отвечает мне взмахом ладони, принимая из папиных рук очередной бумажный платок, и совсем не празднично и шумно высмаркивается.
– Ты красавица, – выкрикивает она, вновь срываясь на рыдания.
Папа встряхивает ее за плечи, просит собраться и не позорить его при новых родственниках, а мне смешно и радостно.
Вера – мамина родная сестра прыгает от восторга, округлив глаза и вскинув большие пальцы вверх.
– Поздравляю, Лерик! – Эрил предусмотрительно отходит на пару шагов, позволяя мне быть стиснутой в родственных объятиях. – Племяш, если бы ты меня предупредила, что в одном месте будет сразу столько тестостерона, – зашептала, с силой обняв, – я бы не стала надевать этот монашеский наряд.
– Т-с-с, – я одергиваю Веру, не переставая смеяться.
«Извини», – произношу одними губами, глядя на любимого. Он понимающе улыбается, прекрасно зная, какое впечатление оборотни производят на женщин. Высокие, с крепкими руками и красивой широкой спиной, сильные – мужчины с большой буквы «М».
– Встретимся за столом. – Вера расцеловывает меня в обе щеки. – Но такой подставы я не забуду, – шепчет нарочито зло, пропуская ко мне маму.
А я продолжаю счастливо улыбаться, хохоча и кивая, готовая услышать от Веры любую глупость.
– Не плачь, мамуль. – Раскрываю объятия.
– Ну как же не плакать? – всхлипывает мама. Она бережно поправляет фату, расстилает ее по моим плечам. – Наша единственная дочь вышла замуж. Когда еще плакать? Наша красавица.
– Мам, ну хватит. – Я часто-часто моргаю, сдерживая слезы. – Мы так обе испортим макияж.
– Да и бог с ним. Ты и без него красивая.
