В книге "Я тебя прощаю. Чужая любовь", читатель погружается в мир загадочной супруги и ее близнеца-брата, где каждое слово выведено из плоти и крови. Внутренняя тайна семьи Тёмной стаи нарушает покой простых дней, открывая дверь для неожиданных изменений и страшных истин....
Пометка за пометкой появлялись на бумажке. Под хаотичными надписями женская рука вела расчеты.
– Дай мне час, я постараюсь все исправить.
– А что ты предлагаешь делать этот час? Хотя я уже знаю, чем займусь. – Предельно обостренный слух вычленил из множества звук автомобильного двигателя. Если поспешу, перехвачу братца у самого въезда в поселок и там, без свидетелей, мы сможем поговорить открыто и более продуктивно.
Достаточно лишь двигаться вдоль леса и срезать через плотные насаждения – что я и сделал. Бежал на пределе возможностей.
– Стой! – Я выскочил перед самым капотом автомобиля.
Брат ударил по тормозам и, не глуша мотор, вышел мне навстречу.
– Ты идиот?!
– У меня к тебе тот же вопрос. – Я закрылся ладонью от света фар.
Эрил то и дело одергивал манжеты рубашки – нервничал.
– Тебя вызвал Альфа, или ты по собственной воле примчался с проверкой?
Я заглушил мотор автомобиля, избавляясь от лишнего раздражителя.
– Мы тут надолго. – Швырнул ключи в темноту, туда, где стоял брат. – Да, меня вызвал Альфа.
– Ну да. – Прокручивая брелок на пальце, собеседник присел на капот. – Инициатива наказуема. Кто бы сомневался.
– Инициативу ты можешь проявлять, не рискуя репутацией и деньгами стаи. Тут, пожалуйста. – Я развел руки, едва скрывая дрожь в ладонях. – Но мы несем ответственность за всех.
– Что-то я не вижу этого. Платов давно прогнулся под соседний клан. Он потерял хватку.
– Не неси чушь, – рыкнул я.
– Какой баланс? – Эрил оттолкнулся от металлической поверхности. – Рокотовы заручились поддержкой Темных вампиров. Иван теперь боится даже дышать в их сторону. Ты забыл о казни Громовых?
– Это было справедливое наказание. Жизнь за жизнь.
– Казнь! – выкрикнул Эрил. – То была казнь! А ее могло и не быть!
Меня разобрал нервный смех.
– Ну-ка, расскажи, как следовало поступить, когда отец убитой Громовыми волчицы пришел просить о справедливости нашего Альфу?
– Отказать.
– В каждой семье есть паршивая овца, – заметил я, делая шаг.
– Как же ты умело сводишь любую тему к этой. Отцовский идеал и любимец. Серьезный, ответственный и умный Адам. Опора и гордость.
– Лучше заткнись! – прорычал я.
– А разве я сказал что-то дурное? Всего лишь похвалил тебя."
"Мы стояли в полуметре друг от друга.
