Мариам встретила брата Давида после долгого времени: он наконец приехал в гости с семьей. Слезы радости выступают на глазах Мариам, когда она обнимает своего любимого человека. Вместе они оживляют умирающую тусовку, заставляя весело подпевать музыку и улыбаться в ответ на шутки....
— Мои вы орлята, — мама ласково трепет Гора по волосам, а потом окликает Давида, — ну что, где там остальные? Уже подъехали, кажется?
Остальные? Я выныриваю из счастливой неги и удивленно вскидываю брови. Не помню, чтобы нас предупреждали о гостях.
— Да, уже выходят, — брат бросает взгляд в окно.
Задумавшись, я действительно не заметила свет еще одних фар во дворе. Инстинктивно перевожу взгляд на дверь, которая через секунду широко распахивается, впуская поток ледяного ветра с улицы.
Сердце взвивается вверх и замирает, а спустя мгновение падает вниз.
Демьян.
Дыхание сбивается, хочется приложить руку к груди. Нет, этого не может быть. Я ведь надеялась его больше никогда не встретить.
Тот, кого я тысячи раз видела во снах, а потом просыпалась с чувством тотальной тоски, грусти и ненависти к самой себе, что-то отвечает Саше и, повернув голову, смотрит на меня своими глубокими карими глазами.
По коже забытым ощущением бегут мурашки.
— Давно не виделись, Котенок, — Демьян улыбается, тормоша внутри меня прежнюю влюбленную до одури девчонку.
— Здравствуй, Демьян, — произношу тихо и быстро бросаю взгляд в гостиную, чтобы убедиться, что никто не слышал его дерзкого обращения, которое он часто позволял себе в мою сторону. Мне всегда хотелось большего, чем просто «Котенок», но мы оба знали, что это невозможно.
Хотя несколько раз он все же нагло нарушил запрет, растормошив бабочек в моем животе и надолго поселившись в сердце.
За общей возней мне удается скрыть замешательство, вызванное внезапным появлением моего прошлого.
Я ведь выросла. Переросла первую влюбленность, стала мудрее. У меня легко получается проходить мимо восхищенных взглядов сокурсников, без сожаления отваживать желающих пригласить в кино или ресторан… Но сейчас при одном его появлении мои пальцы, обхватывающие бокал, мелко подрагивают.
— С Днем Рождения, сын! — отец встает, чтобы сказать тост. — Я рад, что в твой день мы собрались все вместе.
Отец долго что-то говорит, путаясь в планах и пожеланиях Давиду, а я не сразу понимаю почему перестаю слушать. Словно что-то отвлекает. Перетягивает на себя мое внимание.
Чувствую на правой руке и щеке необъяснимое жжение. На коже искрит, царапает. Так обычно бывает только в одном случае.
