В небольшой клиниках доктора Руслана Таировича ждут пациенты с неизлечимыми заболеваниями. Если он возьмёт тебя на работу, возможно, ты сумеешь уговорить его взяться за операцию для своего сына Никиты. Под крылышками фикуса ты стоишь у входа в кабинет - всё дышится и живёт, а стены звенят от твоих мыслей: как говорить с господином так, чтобы он взялся за дело?...
Удивительные существа люди! Ничего не возмущает их сильнее, чем попытка им отвечать той же монетой, что платят по счетам они. Мысль не новая, но актуальности не теряет.
- Почему - шантаж? Нет. Разве ты допускаешь мысль, что после ваших управленческих инициатив и в мое отсутствие, отделение рухнет так сильно, что где-то мне могут предложить более хорошие условия для работы? Я вот не сомневаюсь, что вы сделаете все, чтобы оно осталось лучшим. Но все же в отпуске рассмотрю все варианты. Потому что назрела такая необходимость.
- Отец столько сделал для тебя. Это неприлично, в конце концов, - фыркает она. - Ставить ему условия.
- А я разве меньше сделал для него в ответ? Я полжизни отдал этому отделению. Но сейчас мне и правда необходим отпуск. Я женюсь... Брату моей жены нужно специфическое лечение. Я буду работать там, где смогу его воплотить. Как и Карл Ильич, я действую исключительно в интересах семьи. За что ты меня осуждаешь?
- Зотова... А говорил, между вами нет ничего, - обиженно.
- Ну так, женюсь, будет.
- А зачем, - ошарашенно. - Тебе жениться на ней? Не понимаю...
- Ну я живой человек, - пожимаю плечами.
И заставляю себя озвучить вслух то, что не проговаривал еще ни разу даже себе:
- Влюбился - женился. Где разрыв в логике?
Повисает пауза.
Иди, переваривай! Предложение архи выгодное.
Пусть женщины сегодня мне говорят только ""да"". Тогда - все выживут.
- Так, у меня операция через полчаса, - смотрю на часы. - Я пойду готовиться.
Прохожу мимо нее.
Там, где я ее оставил, Зотовой нет.
- Ир Васильевна...
Показывает большим пальцем себе за спину, не отрываясь от разговора по телефону.
Захожу в темную подсобку. Тая смотрит в открытое узкое окно в одну створку.
- Таисия Валерьевна, - подхожу сзади, вжимаюсь губами в затылок.
Шепчу ей.
- У меня без Вашего положительного ответа, руки трясутся. Не испытываете судьбы пациентов.
Разворачиваю к себе, за подбородок поднимая лицо. Слегка щипаю за губку. Все присвоено уже... Это всё моё.
Поднимает на меня свои большие глаза.
- А я могу... подумать?
- Можешь. Две минуты, - вздрагивают рассерженно мои ноздри от всплеска адреналина.
- А поторговаться? - прикусывает губу. - Преференции там всякие... Брачные обязательства, опять же уточнить.
- Издеваешься? - скептически поднимаю бровь.
Улыбаясь, часто кивает.
- Да. А то у вас по вторникам минет, а по средам массаж тести...
- Зараза! - кусаю за губу, впиваясь в рот.
Обнимая, подсаживаю на высокий подоконник. Смотрит на меня сверху-вниз.
