В небольшой клиниках доктора Руслана Таировича ждут пациенты с неизлечимыми заболеваниями. Если он возьмёт тебя на работу, возможно, ты сумеешь уговорить его взяться за операцию для своего сына Никиты. Под крылышками фикуса ты стоишь у входа в кабинет - всё дышится и живёт, а стены звенят от твоих мыслей: как говорить с господином так, чтобы он взялся за дело?...
Их голоса удаляются...
Давид отличный ординатор и ассистент. Просто отличный. Его руки для отделения ценны!
Но я, блять, их сейчас переломаю...
Нельзя.
Тогда, нам, наверное, пора поговорить.
Как кто ты с ним будешь говорить? Он жених, хоть и бывший. Ты - кто?
Короче, прелюдия затянулась. Я хочу статус. Её мужчины. Официальный хотя бы в нашем тесном кругу на троих.
И я тебя трахну, плохая девочка, даже если придется это сделать в снегу на капоте!
А сейчас срочно спать. Попробуй теперь усни… А мне нужно, очень нужно!
Злюсь, психую.
Только начинаю отключаться…
- Руслан… - шепчет она, возвращаясь.
Сонно и зло фыркаю на нее:
- Уйди с глаз, зараза.
- Я хотела…
- Я сплю.
Вздохнув, выходит.
Глава 32 - Сети
Сегодня Хасанов отпустил меня пораньше. А его никто не отпустил...
Но ходят слухи, что нового хирурга уже нашли. Мы его ждём не меньше Тирановича. Потому что мы тоже очень устали от такого графика, а на Руслана вообще смотреть больно!
Вспоминаю, что вчера вечером прихватила для него рубашку и брюки из дома.
Это так несправедливо, что она поселилась в его кабинете!
Как только она выходит, принципиально заношу вещи туда, в его шкаф. Они на вешалке и в чехле.
Открываю дверцу. Оттуда разит ее духами. От ее пальто.
Торможу, не желая, чтобы вещи Хасанова пропахли.
- Не поняла... - возвращается она внезапно. - Что ты здесь делаешь?
- Выполняю распоряжение Хасанова.
- Какое?
- Повесить его костюм.
- Ну так вперёд.
У меня зудит и подмывает укусить ее за то, что он спит сейчас не здесь, а у Ирины.
- Руслан Таирович настрого запретил использовать в отделении парфюм и подобную летучую химию. У нас есть астматики. Это может вызвать приступ и осложнения, - выговариваю ей, покрываясь румянцем. - А в шкафу разит парфюмом. Вашим. И его вещи теперь там оставить нельзя. Они пропахнут. И он не сможет в них работать.
Пытаюсь говорить нейтрально, но получается с претензией.
Чуть осаживаясь, поджимает недовольно губы.
- Я на его кресле оставлю.
Кладу демонстративно на кресло так, чтобы сесть было нельзя.
Ну бесит меня то, что она садится в его кресло!
Не только меня. Бесит и Ир Васильевну, и Горыныча, и всех старожилов отделения. Все помнят, как она подставила Милованову с донором. И выписала вникуда пациентку с болевым синдромом, которая в ту же ночь и умерла. Вероятно от спазма, не получив дозу.
