Заминовская решает сменить обстановку и прервать серию невзгод на работе. Ее предчувствие неожиданно ведет к дружественной, почти родственной атмосфере парковки — где она может отвлечься и расслабиться перед новой страницей жизни.
Надев презерватив, Марк приставляет головку члена к розетке ануса.
— Верь, — звучит еще раз. Громче.
И уже в следующий момент я жадно хватаю ртом воздух от непривычного проникновения.
Граница, которую мы не пересекали, на этот раз совсем близко. Она в тугом скольжении. В страхе, сковывающем все тело. В тянущей боли, настолько незнакомой, что впервые хочется сказать «Нет».
— Все будет хорошо. Не сопротивляйся, — приказывает Марк тем же тоном, каким учил ласкать его ртом в наш самый первый раз.
— Я... я не уверена.
В то прошлое, где я почти готова была согласиться на близость с другим. В ту секунду слабости, когда всерьез поверила, что смогу...
— Это я. — Марк будто мысли угадывает. — Я не причиню тебе вреда."
"Его плечи каменеют. Взгляд прошивает мою черепушку. Шаталов словно мозг вскрывает. Решительно, безжалостно. И раскладывает все извилины в том порядке, в каком ему нужно.
— Доверься. — Чертит пальцами линию от груди к животу и легко касается влажной зацелованной плоти.
Этот жест вместе с приказом отключает во мне что-то. Боль пока не утихла, но я принимаю член глубже и глубже. Страх все еще мешает расслабиться, но горячие пальцы в развилке ног гладят так правильно и нежно, что не могу сопротивляться.
— Марк... — Одновременно с его именем сама делаю первое движение навстречу.
— Охуенная девочка.
Не позволяя сделать самой себе больно, Шаталов притормаживает меня. И ласкает все быстрее и настойчивее. Платит удовольствием за каждый свой толчок.
— Это... — Перед глазами все кружится.
Еще минуту назад не хотела и думать о таком сексе, а сейчас уплываю от новой заполненности и сладкой боли. Слишком стремительно для прежней осторожной Лизы. И идеально — для какой-то незнакомой, безумно-отчаянной.
— Так, хорошая моя, так.
Марк считывает мои эмоции лучше меня самой. Замечает перемены и ускоряется. Сносит своей заботой и порочной лаской все запреты и страхи. Пропитывает насквозь желанием и свободой.
— Я тебя.
Кажется, ни одна сила на земле не способна остановить. Хочу ему сказать. Плевать, что будет потом. Неважно, что не вовремя и что не услышу никакого ответа.
События сегодняшнего вечера, словно фрагменты мозаики, встраиваются в одну яркую картину. На ней лишь я и Марк.
Но оргазм взрывается такой яркой вспышкой, что теряюсь во внезапной глухоте и немоте.
