Заминовская решает сменить обстановку и прервать серию невзгод на работе. Ее предчувствие неожиданно ведет к дружественной, почти родственной атмосфере парковки — где она может отвлечься и расслабиться перед новой страницей жизни.
Перед глазами фото мертвой Иры. В голове туман. И лишь желание увидеть Шаталова, высказать ему все, выреветься у него на груди, держит на плаву.
— Сказал, нет! — Следователь пытается переловить мои руки. Хватает за левое запястье.
Однако я оказываюсь быстрее и, опустив стекло, лезу через окно.
— Ты точно чокнутая!
Отстегнув ремень, Глебов вылетает из машины, оббегает ее по кругу и тормозит возле меня в тот момент, когда руками я уже касаюсь асфальта.
— Я сбегу, даже если насильно посадите в поезд, — шиплю головой вниз.
На то, как выгляжу, плевать. Теперь все без разницы.
— Он, конечно, говорил, что будет непросто, но я не представлял, что настолько.
Кряхтя, Глебов помогает мне встать на ноги и вновь открывает проклятую дверь.
— Сяду, только если пообещаете, что отвезете к Марку!
Никогда в жизни не чувствовала в себе столько сил, как сейчас. Никогда не готова была бежать на своих двоих через весь город ради мужчины.
— Нету его... дура упрямая, — сплевывает Глебов.
— Я. Не. Сяду, — цежу сквозь зубы, готовая в любой момент сорваться с места.
"— Хрен с тобой. — Следователь возвращается за руль. — Садись, — кричит мне, одновременно поворачивая ключ в замке зажигания.
Глава 27. Замки и запоры
Карлсон – единственный мужчина,
который обещал вернуться.
Всю дорогу до дома Марка меня преследует острый приступ дежавю. Вчера Шаталов не хотел везти к партнеру. Пытался отговорить. Злился.
Сегодня его нет рядом. Со мной куча денег, документы и фото Иры, от которого внутри все дрожит, а глаза пылают как от аллергии.
Ничего общего. Но ощущение схожести не отпускает. Как питон, оно сжимает шею. Мешает дышать и думать.
Не знаю, на сколько меня хватит, успею ли добраться до Марка, прежде чем превращусь в слезливую размазню. Не знаю, доберусь ли до него вообще.
Последнюю мысль гоню из головы всеми правдами и неправдами. Пока Глебов крутит руль, заставляю себя вспомнить наше утро, дорогу до университета в молчании и взгляд Марка в зеркале заднего вида.
Не прощаются, когда смотрят так жадно!
Не бросают, когда даже через несколько метров тянет друг к другу, словно гигантским магнитом.
Шаталов не мог просто так отдать вещи и вычеркнуть меня из своей жизни.
Не мог забыть все наши поцелуи и ночи в обнимку, наш смех и общее на двоих безумие.
Не сейчас, когда нужен мне больше всех на свете!
Только не в этот день!
К моменту возвращения домой не замечаю, как начинаю плакать. Слезы катятся из глаз, но я требую у Глебова, чтобы разблокировал проклятый замок.
