Одержимый герой вернулся, чтобы завоевать любовь женщины, которая когда-то была недосягаема. Готовый на все ради её сердца, он пересекает черту между страстью и одержимостью. Но может ли насильственное чувство стать настоящей любовью?
— Спустя время мой мозг начал выдавать факты. Здесь мелочи, но вдруг поможет.
— Что это? — спрашивает он.
— Косяки, ошибки, нестыковки. У строительной фирмы постоянные терки с пожаркой, энергетиками… Ты почитай, там много всего. Будь я поумнее, я бы последние годы не ушами хлопала, а совала нос везде и всюду. Знала бы что-то посущественнее, может, меня бы боялись. Но я никогда никому не мстила и не планировала. Видимо, время пришло.
Богданов листает страницы, их всего получилось четыре. Пробегает глазами, его брови слегка приподнимаются.
— Возможно, не все здесь точно. Но что уж смогла выудить из закромов памяти. По крупицам, по кусочкам. Что-то слышала, что-то видела. В интернете посидела. Вроде бы структурировала. В общем, если вдруг в строительную фирму нагрянет какая-то проверка… — делаю паузу. — Можно начать с этого.
Кирилл хмурится."
"— Все это — хорошо, Лада. Очень хорошо. Но перестань уже копаться в прошлом. Постарайся просто забыть и жить дальше.
— Я и живу. Но при этом хочу помочь.
— Спанидис-младший сейчас усиленно пытается заслужить прощение жены. Провал в Гелендже здорово встряхнул их семью. Они, оказывается, уже успели продать несколько квартир и все коммерческие помещения в несуществующих домах. Если у него получится, думаю, от тебя отстанут окончательно.
— Пусть у него все получится и поскорее.
— Чтобы предать кого-то, нужно договориться с совестью, — он делает паузу, смотрит мне в глаза. — Ты — хороший человек. Я бы не хотел, чтобы ты ломала себя. Даже после того, что греки тебе сделали, ты не обязана, — с этими словами он возвращает мне папку.
— Но Кирилл!.. Я ведь хочу помочь. Тебе.
Он берет мою руку, подносит к губам, целует тыльную сторону ладони.
— У меня все под контролем, твою помощь я ценю. Но это не тот компромисс, с которым ты сможешь жить. У тебя были чувства, ты доверяла, тебе доверяли. У меня чувств к грекам нет, поэтому войну веду я.
— Для всех я просто твоя неразумная девочка.
— Верно. Не привлекай к себе внимания в этом деле. Сфокусируйся на работе, Иван Дмитриевич тебя хвалит.
Что ж. Он хотя бы признал, что война в самом разгаре. Кирилл желает хорошего дня, выходит из машины, и я вдруг выдаю напутствие:
— Размажь их, — получается излишне воинственно. Я тут же смущаюсь, чувствуя, как лицо заливает краска.
Он оборачивается, а потом… подмигивает мне. Так быстро и неожиданно, что я забываю подмигнуть в ответ. Снова замираю. Кирилл задорно улыбается на целое мгновение и закрывает за собой дверь.
