В полуденный час, часов в половине девятого под окнами музыкального заведения слышится скрип башмачков по паркетному полу. Ольга Вечная стоит возле стойки и смотрит на своего знакомого чинара — молодого человека, обычно не обращается к ней за помощью, но сейчас она вынуждена отдать ему своё время. Он держится уверенно, глаза заспанные от беззаботного отдыха, хотя сам знает, что сегодня он обязан прийти и принести важную новость или объяснение....
Даже не сомневаюсь, что у него все получится.
Ночью долго ворочаюсь, не хватает Кирилла, маюсь. То в подвал спущусь, грушу пообнимаю. То рубашку его надену, сфотографируюсь вызывающе в зеркале, чтобы ему утром отправить. Он ведь любит смотреть.
Едва дождавшись шести утра, высылаю фотографию и пишу:
«Доброе утро, муж».
Он отвечает, как всегда, очень быстро:
«Доброе, жена». И в конце скобочка. Он улыбается!
Следующие два дня я получаю сообщения такого содержания: «Кардиолог — окей», «Лор — окей», «Психолог — окей», «Флюорография — окей»… И в конце каждый раз скобочка.
Я же в ответ шлю сердечки. С каждым «окей» моему сердечку и правда становится легче биться. Всю неделю после примирения мы предохранялись, но один незащищенный секс у нас все же был, поэтому я живу в некотором сладком предвкушении. Олимпия, с которой мы каждый вечер пьем чай вместе, не задает неудобных вопросов, но мне так хочется поделиться, что, возможно, у нас с ней впереди множество общих тем для разговоров! Кое-как сдерживаюсь. Рано.
Кирилл, кстати, не ругался на мою маленькую ложь, попросил только впредь предупреждать о подобных решениях. «Пожалуйста», — добавил он, как обычно, исключительно вежливо. Он и правда прощает мне все, а я, честное слово, больше не стану испытывать пределы его терпения.
Кирилл прилетает в среду ночью. Его самолет самым жестоким образом задерживают, я три часа жду у окошка и, не выдержав, вырубаюсь на диване в гостиной около четырех утра. Где он меня и находит.
Просыпаюсь от того, что он устраивается рядом.
— Как ты? — спрашиваю.
— Задолбался, — отвечает тихо. — Спи, завтра поговорим.
— Ты ведь не потерял по дороге заключения врачей? — щипаю его там, куда могу дотянуться
— Нет, — со смешком. — Утром можешь изучить. Не веришь на слово, что жить буду?
— Очень долго жить.
— Я уже понял, что так просто ты меня не отпустишь.
— Не-а, ни за что на свете, — закидывая на него ногу.
Результаты анализа крови на онко будут примерно через неделю. Тогда же мы узнаем, удалось ли мне забеременеть. Боже, дай мне сил не сойти с ума за это время! Мы обнимаемся крепче.
* * *В следующий понедельник я просыпаюсь рано утром и не переставая обновляю почтовый ящик. В ванную комнату отлучаюсь буквально на десять минут.
