В полуденный час, часов в половине девятого под окнами музыкального заведения слышится скрип башмачков по паркетному полу. Ольга Вечная стоит возле стойки и смотрит на своего знакомого чинара — молодого человека, обычно не обращается к ней за помощью, но сейчас она вынуждена отдать ему своё время. Он держится уверенно, глаза заспанные от беззаботного отдыха, хотя сам знает, что сегодня он обязан прийти и принести важную новость или объяснение....
Какая глупая оплошность! По его губам пробегает тень снисходительной улыбки, он бросает нетерпеливый взгляд на часы. — Еще раз спасибо за вечер. Могу ли я быть уверенной, что мы все решили и вы больше не будете мне мстить?
— Что? — он хмурится. — Мстить? — его удивление так искренне, что я теряюсь.
— За последний месяц вы рассмотрели с десяток моих дел, и все решения были приняты не в мою пользу. А дело «Молокозавода» вы в очередной раз отложили, хотя там все очевидно.
— Вы считаете, что проигрываете, потому что я на вас обижен? — он окидывает меня внимательным взглядом.
— По первоначальному плану платить за ужин должна была я, — пытаюсь свести все к шутке, но ему не весело. — Для меня очень важно помириться с вами, поймите.
Он мгновение мешкает, потом улыбается.
— Ладно, идемте, — кивает мне следовать за ним и спускается с высокого крыльца. Огибает здание, направляясь в сторону парковки, вот только дорогу выбирает почему-то пролегающую через темный хозяйственный переулок.
На полпути Кирилл вдруг останавливается и оборачивается. От неожиданности я вздрагиваю, едва не врезавшись в него. Отскакиваю назад, а он идет прямо на меня, быстро сокращая разделяющую нас дистанцию. Я инстинктивно пячусь, внезапно понимая, что нахожусь в небезопасном месте вдвоем с едва знакомым мужчиной.
Глава 7
Богданов решительно подходит, берет за запястье и тянет на себя. Здесь плохое освещение, его глаз не видно, но я ведь помню, сколько там чертей пряталось. Да, он изменился внешне, но внутри-то все тот же самый! И одному дьяволу известно, что у злопамятного гоблина в голове.
Пульс заметно учащается. Я немного паникую, потому что он впервые касается меня. Вообще впервые в жизни. Упираюсь ногой, сохраняя между нами дистанцию.
Пытаюсь освободить руку, но хватка стальная. Мы смотрим друг другу в глаза, но видим лишь бледные лица и черные пятна.
— Ко мне? Или здесь? — спрашивает он низким голосом, в котором сквозит недвусмысленный интерес. Во рту мгновенно пересыхает.
