В полуденный час, часов в половине девятого под окнами музыкального заведения слышится скрип башмачков по паркетному полу. Ольга Вечная стоит возле стойки и смотрит на своего знакомого чинара — молодого человека, обычно не обращается к ней за помощью, но сейчас она вынуждена отдать ему своё время. Он держится уверенно, глаза заспанные от беззаботного отдыха, хотя сам знает, что сегодня он обязан прийти и принести важную новость или объяснение....
— Я ему сказала, что между нами с Евгением ничего нет, мы просто росли вместе. Друзья."
"— М-м, полагаю, Евгений обрисовал ситуацию иначе. Представь, как мужики общаются между собой. Что-то вроде: «Елена — моя, не вздумай даже! Морду разобью за свою женщину!» — пародирую мужской бас, стараясь развеселить Елену, но та только горестно вздыхает, и я решаю не продолжать. Говорю уже серьезно: — А зачем ты так настойчиво добиваешься внимания этого судьи? Что в нем хорошего? — осторожно пробиваю почву. — Твой отец вряд ли позволит вам быть вместе.
— Позволит, — кивает Елена. — Ты только не принимай на свой счет, пожалуйста, но правда такова. Скажу тебе по секрету: несколько месяцев назад папа пытался отблагодарить Богданова за удачное решение в суде. Кирилл так все расписал, что оппоненты не стали даже подавать апелляцию, хотя, ты знаешь, за землю у нас грызутся до последнего. Там вообще не за что было зацепиться. Уже пошел слушок, что решения Богданова не оспариваются. Плюс его дядька — судья в нашем мировом, у него море связей! Это как раз та ситуация, когда у человека есть мозги и возможности их использовать по делу.
— Так он взял деньги?
— Категорически отказался, хотя это была не взятка, а именно — благодарность. Ты же знаешь моего отца, ему мало кто может возразить. Богданов его отшил как школьника. И докопаться опять же не к чему. Папа остался под впечатлением. Заявил, что через десять лет Богданов пойдет на повышение в апелляционный суд, а там, как знать… и я планирую уехать с ним в Москву.
— О как.
Елена без ума от мужчины, у которого яйца достаточно крепкие для того, чтобы осаживать ее отца. Картинка проясняется.
— Да, — продолжает она мечтать. — Буду женой судьи — статус, власть, деньги, престиж. Меня более чем устраивает. И подальше от родных! — быстро крестится три раза подряд. — Боже, как я мечтаю вернуться в столицу! Свободной, богатой, без оглядки на мнение папы!
Ты себе даже не представляешь, с кем связываешься.
— Я так понимаю, ты его не любишь, но он тебе хотя бы нравится? Как мужчина.
— Он работает по двенадцать часов в день, нам необязательно часто видеться. Но я буду любить наших детей, до тридцати лет хорошо бы успеть родить троих, чтобы потом уже заниматься только воспитанием и собой.
— Тогда тебе стоит поспешить, — иронизирую я.
— Да, желательно, — Елена собирает волосы в высокий хвост и тут же распускает, они рассыпаются по плечам шикарной копной и красиво блестят на солнце. — Папа считает, что Богданов очень умный.
