Одержимый герой вернулся, чтобы завоевать любовь женщины, которая когда-то была недосягаема. Готовый на все ради её сердца, он пересекает черту между страстью и одержимостью. Но может ли насильственное чувство стать настоящей любовью?
Раздел Chitat.online для книги «Я. Тебя. Заставлю» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Одержимый герой вернулся, чтобы завоевать любовь женщины, которая когда-то была недосягаема. Готовый на все ради её сердца, он пересекает черту между страстью и одержимостью. Но может ли насильственное чувство стать настоящей любовью?
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Одержимый герой вернулся, чтобы завоевать любовь женщины, которая когда-то была недосягаема. Готовый на все ради её сердца, он пересекает черту между страстью и одержимостью. Но может ли насильственное чувство стать настоящей любовью?
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Поехал не к себе, а к дому Жуйковой. Не знаю зачем, вмешиваться не собираюсь. Можно было позвонить частному детективу, он бы проследил, потом скинул фоточки, но мне захотелось самому.
Жду уже два часа. Еще один — и поеду домой. Сорок минут назад Лада свет погасила, вероятно, сладко спит. Начало второго, надеюсь, пьяный грек сжал яйца в кулак и таки скрепил свой союз мужским поступком, а теперь мирно сопит рядом с женой. Ну или рыдает в ванной — это уже детали.
Раз уж ты в ввязался в хлопоты договорного брака — имей смелость довести дело до конца. Я так считаю. А не подставлять под удар своих женщин. Причем обеих одновременно.
Блть! Едет Спанидис. Иногда я ненавижу, когда оказываюсь прав.
Глава 15
Белая бэха выруливает из-за торца дома, фары освещают ночной тихий двор, мечутся из стороны в сторону.
Благо трафик свободный, а то впечатался бы во что-то. Обнаглевшие миллионеры, золотые номера на элитной тачке, чувствуют вседозволенность с пеленок. Его бэха виляет зигзагами. То, что он доехал живым, — это настоящее чудо.
Наконец, кое-как паркуется во дворе дома Жуйковой. Я стою поодаль, фары погасил, меня не видно.
Сигналит. Один раз, второй, третий. То, что кто-то отдыхает после тяжелой трудовой недели, кое-как уложил младенца или вовсе болеет, — Спанидиса, разумеется, не волнует. Значение имеют только его сердечные раны.
Вываливается из машины и падает, поскальзываясь на ровном сухом асфальте.
Мне тридцать один, я, конечно, его постарше. Мажору двадцать семь. В его возрасте я уже похоронил мать, отца и победил рак. Он? Не смог трахнуть нелюбимую ради семейного бизнеса."
"Может, все же он приперся сюда после десяти минут любви? Помыл член — и вперед? О такой жизни ты мечтала, сладкая моя строптивая девочка? Ну же, не пускай его. Ты ведь можешь быть умненькой, когда стараешься.
Спанидис добирается до ее подъезда, звонит в домофон, долбится. В квартире Лады включается свет. Минута тянется для меня долго. Они, видимо, спорят. Дверь по-прежнему закрыта. Я достаю следующую сигарету и подкуриваю ее.
Вдалеке останавливается Лэнд Ровер, номера — три тройки, как и у мажора. Несложно догадаться, чья машина. Водитель Лэнд Ровера тоже гасит фары, мажор ничего не замечает.
Не пускай его, Лада, держись. Дверь в подъезд по-прежнему закрыта, Спанидис спрыгивает с крыльца, печально смотрит на ее окна, в которых гаснет свет.
Умничка!
Н-да, он бы хоть переоделся, а то пожаловал как был — во фраке. Муж, мать его.
— Лада-а-а! — вдруг как заорет. — Ничего не было, Лада! Я люблю тебя! Лада, коза моя! Единственная на всю жизнь! Ничего не было! Я клянусь тебе, ничего не было! — орет он.
Тушу окурок в пепельнице и потираю руки. Распирает выйти и набить ему морду. Но мне не по статусу, да и с пьяным возиться не хочется.
