В полуденный час, часов в половине девятого под окнами музыкального заведения слышится скрип башмачков по паркетному полу. Ольга Вечная стоит возле стойки и смотрит на своего знакомого чинара — молодого человека, обычно не обращается к ней за помощью, но сейчас она вынуждена отдать ему своё время. Он держится уверенно, глаза заспанные от беззаботного отдыха, хотя сам знает, что сегодня он обязан прийти и принести важную новость или объяснение....
"
"Двухэтажный дом с балконом, квадратов сто пятьдесят — двести на вид. Дорогая облицовка. Внушительное строение.
В окнах темно, машина припаркована во дворе. Кирилл спит или где-то веселится поздним пятничным вечером?
Звоню в домофон. Довольно долго звоню.
— Кто там? — голос ото сна звучит слегка хрипло, но все равно узнаваем.
— Лада, — представляюсь.
В ответ тишина. Я злюсь так, что хочу топать ногами. Но в итоге сцепляю зубы и произношу:
— Я по личному вопросу.
— Сейчас выйду.
Ожидание длится меньше минуты, но по ощущениям — целую вечность.
Район скудно освещен. Фонари в этом жилом комплексе реагируют на движение, и получается так, что улица застелена чернотой и лишь одна я стою в круге света. Будто на сцене под софитами.
Вот как, оказывается, выглядит падение.
Наконец, загораются фонари на участке Богданова. Калитка открывается сразу широко, на пороге Кирилл. Он щурится, волосы слегка взъерошены, вчерашняя щетина делает его лицо мрачнее, чем есть на самом деле. Он хмурится.
От напряжения я чувствую гул в ушах, мы словно в вертолете, который быстро взлетает. Земля под моими ногами покачивается, я понятия не имею, куда мы летим. Не упасть бы только и не разбиться.
Кирилл одет в черную футболку и спортивные штаны, шлепки на босу ногу. Непривычно видеть его без галстука.
Он смотрит на меня.
— До утра бы не подождало? — спрашивает.
— Ты сказал, что я могу прийти к тебе за помощью. Я пришла.
Его взгляд становится острее.
— Кирилл, скажи, — мой голос срывается, я делаю глубокий вдох-выдох. — Скажи, пожалуйста, ты боишься Спанидисов? Их возможностей, связей.
Он не улыбается. Я опасалась, что начнет высмеивать, ругать, стыдить. Но нет. Молча отрицательно качает головой.
— Ты сможешь сделать так, чтобы моего отца прооперировали в этом городе? Чтобы маме вернули работу.
Мне так стыдно! Я пришла предлагать свое тело.
