В полуденный час, часов в половине девятого под окнами музыкального заведения слышится скрип башмачков по паркетному полу. Ольга Вечная стоит возле стойки и смотрит на своего знакомого чинара — молодого человека, обычно не обращается к ней за помощью, но сейчас она вынуждена отдать ему своё время. Он держится уверенно, глаза заспанные от беззаботного отдыха, хотя сам знает, что сегодня он обязан прийти и принести важную новость или объяснение....
И пусть в ответ я услышу только твое слово, но пусть будет оно. Учитывая мое положение, о большем просить не приходится. Когда мы расстанемся, маме вновь придется искать работу? — Внимательно слежу за выражением его лица.
Мое рабство не навсегда. Он ведь понимает это?
— Я не усложнял тебе жизнь раньше и не собираюсь делать этого в будущем, — отвечает спокойно.
— Ты даешь мне свое слово?
— Даю. Договор в любой момент может быть расторгнут в одностороннем порядке. С обеих сторон. После этого оказание услуг прекращается.
Я удовлетворенно киваю, потому что услышала именно то, что хотела. Но следом хмурюсь, обдумывая его слова еще раз."
"— Подожди, Кирилл. Ты говоришь, что не усложнял мне жизнь, а как же Иван Дмитриевич? Мой босс. Вы знакомы?
— Да, знакомы.
— И ты не просил его уволить меня?
— Нет, — отвечает Кирилл. Тушит окурок в пепельнице.
— А кто тогда его об этом просил? — вытягиваю информацию словно клещами. — Он мне как-то раз туманно намекнул.
— Тупой болтун, — не без раздражения. Потом продолжает спокойнее: — Младший Спанидис однажды здорово повеселил Ивана Дмитриевича своей настоятельной просьбой-приказом, тот от души посмеялся. Греки иногда ведут себя охреневшим образом, считая, что город принадлежит им. Наблюдать за этим со стороны бывает забавно.
Это Лео. Я на мгновение прикрываю глаза ладонью. Он обещал не мешать мне, но делал это.
— То есть ты никогда не вмешивался в мою работу? — уточняю на всякий случай.
В ответ молчание.
— Кирилл? — настаиваю. — Давай будем честными друг с другом. После того, что было, я заслужила правду. Разве нет?
— Я всего лишь попросил, чтобы он давал тебе дела по моему судебному составу. Это и есть правда. Твой босс — грамотный мужик, но слава за ним ходит определенная. Моя Олька и несколько ее подруг с универа работали в его фирме в начале карьеры.
— Домогается?
— Да. Иногда его шутки и намеки переходят границы. После него Олька долго меня шугалась. Она и сейчас такая вся… официальная до тошноты.
— Ко мне он тоже подкатывал поначалу, но я расставила границы.
— Ага, расставила.
Мои глаза бегают, я хаотично соображаю, благодарить за непрошеную услугу или обижаться.
— Спасибо за помощь, конечно, но давай ты не будешь больше вмешиваться в мою жизнь без спроса?
— Не буду. Но ты бы тогда не попросила — это во-первых.
