Автор
Предметы в доме кажутся знаками судьбы, и я готов поклясться, что каждое дыхание приближения к ним усиливает напряжение. Вечером, когда заскучишь перед телевизором, понадобится только небольшой подъезд или столовая, чтобы окончательно осознать, что дома может быть куда опаснее вдали от тебя....
— Насть, чего ты так носишься со своим молоком?
— Я столько билась над его восстановлением, что не готова терять. Тебе ли это не знать, Марина.
— Ну, без фанатичности.
— А я и без нее. Ну все, мы на связи двадцать четыре часа.
— Да езжайте уже.
И стоило только сесть в машину, как Вадим сразу же изменился в лице.
— Ну может, просто два дня вместе, минуя йогу?
— Главное начать, как и во всем. Ну, хотя бы сходи со мной на пару занятий, а дальше, так уж и быть, я сама.
— А что решит пара занятий?
— Что позориться я буду не одна, а на пару с тобой.
— Да ты ж моя радость.
— Да, я такая.
— Ты коврики не забыл?
— Не забыл.
— Не забыл, потому что намеренно их оставил, а я взяла.
— Отче наш.
Я давно уже поняла, что терпеть не могу, когда оказываюсь не права. И стоит нам появиться в зале для йоги и взглянуть на то, как разминаются люди, я хочу отсюда умчаться. Но признаться в этом — то еще фиаско.
— Ну что ж, коврик я постелил… А где тут бар?
— Прекрати. Давай дождемся тренера, он покажет нормальные асаны.
— Что-то мне подсказывает, что ничего не изменится.
И вот предчувствие Вадима подвело. Изменилось в худшую сторону. Из нормального «собака мордой вниз», она же мукха шванасана.
— Это мы точно сможем, — поддерживаю я.
— Я только могу показать сутулую собаку.
— Ну, хватит.
А дальше пошло то, что ни один нормальный человек не может воспринимать адекватно. Уттанасана, анантасана и дофига асан, которые ни то, что выговорить сложно, их невозможно показать, даже если я буду двадцать лет не вылезать из зала.
— Ну что скажешь, Вадим Викторович?
— Нихерасана неясана. А ты что об этом думаешь?
— А я… нихуясана себесана.
— Настя!
— Да я слова плохого не сказала. Ладно, валим отсюда.
— Да ладно?
— Только коврики заберем, не пропадать же добру.
— А вы что, уже уходите? — фактически у выхода нас ловит администратор.
— Да как-то поняли, что нам это не очень подходит.
— Но это зал для интенсивных нагрузок. То есть для людей, давно практикующих йогу. А для начинающих в конце коридора, — о нет.
— Спасибо, но мы все же поняли, что это не наше в целом, — тут же встревает Вадим, беря меня за руку.
— Но имейте в виду, что оплата не возвращается, — чего-чего?!
— Спасибо, девушка, будем иметь в виду.
— Вадим, стой.
— Насть, надо делиться. Чем больше отдаешь, тем больше получаешь.
— Просто так отдать им деньги абонемент?
— Ладно, не хотел говорить, но раз такое дело. Цена годового абонемента раз в семь дешевле коляски.
