Автор
Предметы в доме кажутся знаками судьбы, и я готов поклясться, что каждое дыхание приближения к ним усиливает напряжение. Вечером, когда заскучишь перед телевизором, понадобится только небольшой подъезд или столовая, чтобы окончательно осознать, что дома может быть куда опаснее вдали от тебя....
— А почему, не подскажете, Вадим Архипедевич?"
"— Не подскажу. Все, что связано с нецензурной лексикой меня не интересует. Только, если я еще раз услышу из твоих уст слова на буквы «х», я тебя накажу.
— Поподробнее? Что за слова? Хер? Хрен и ху….хек?
— Лещ. Получишь леща.
— Не получу. Тебе этот брак нужен больше, чем мне.
— Ты чего такая борзая?
— Какая есть.
— Ты помнишь, что завтра ты встречаешься со стилистом?
— Ага, — не смотря на меня произносит Настя.
Ставит в духовку противень и принимается протирать тряпкой пол, выставив свою задницу на обозрение.
— Как там поживает Бурдж-Халифа? — тебя мне еще здесь не хватало. — Да не чпокал я ее, не ссы, — шепчет мне на ухо. Малолетний придурок. — Приехала еда. Вангую: что-то на полезном.
Настя даже не пытается скрыть разочарование и брезгливость. Ковыряется вилкой в рыбе и, скривив лицо, достает из тарелки сыр.
— У тебя так туго с деньгами, что уже заказываешь еду с плесенью?
— Это свежий сыр.
— Какое точное название. Действительно блю. Только забыли еще одну букву ю на конце.
— Блю — это голубой. Голубая плесень. Благородная.
— Ага. Всем приятного аппетита. А я, пожалуй, кровяночки дождусь.
— И я, — потирая руки произносит Руслан. Убью. Причём обоих.
* * *Кажется, я жду Настиного преображения больше, чем она сама. Потому что она не проявляет никакого энтузиазма. Полный пофигизм.
Дверь уборной ударяется о стену и передо мной появляется Настя. Сто лет будет жить. Охренеть.
— Малыш, я тоже соскучился, но туалет не лучшее место для встреч.
— Я заметила, что ты постоянно включаешь воду, когда идешь в туалет. Зачем, если всем и так известно для чего туда ходят люди?
А я уж думал, меня ничем не удивить в этой жизни. Ан нет. Еще можно.
— То есть справить свои физиологические нужды в своем же доме с включенной водой, я уже не могу?
— Не можешь. Это расточительство. У нас нехватка воды на планете, а ты берешь и тратишь ее в пустую, — секунда и она выключает воду.
— Может, мне вообще не мыться?
— Мойся. Желательно, чаще. От тебя воняет.
— А я ж думал, нет ничего страшнее, чем мочиться при тебе. Так от меня воняет? Чем?
— Какими-то женскими вонючими духами. Запашок стойко напоминает мне крем, которым бабушка мазала пятки.
— Ясно. Радость моя, а тебя ничего не смущает в этой ситуации?
— Ну, так-то это не у меня писька в руках. Поэтому меня не смущает. Но я туда не смотрю. Не бойся. Просто водичку попусту не включай.
