Автор
Предметы в доме кажутся знаками судьбы, и я готов поклясться, что каждое дыхание приближения к ним усиливает напряжение. Вечером, когда заскучишь перед телевизором, понадобится только небольшой подъезд или столовая, чтобы окончательно осознать, что дома может быть куда опаснее вдали от тебя....
— Не заебало-то бегать от меня?
Не знаю, кто больше охренел я или Настя. Пожалуй, все же она. Руки так и чешутся совершить какую-нибудь непоправимую дичь.
— Я всего лишь делаю нам обоим приятно — не попадаться друг другу на глаза. Никогда не смей заходить ко мне без разрешения. Выйди отсюда. Сейчас же! — вскрикивает Настя, в очередной раз потянувшись за своим халатом. И снова мимо.
— Отдай!
— Возьми.
Сейчас я поступаю как самый настоящий мудак, демонстрируя ребенку конфету и тут же ее отбираю. Правда, в моем случает халат и ничуть не ребенок, судя по вздымающейся от злости груди.
В какой момент я переборщил, не знаю. Понял, что Настя достигла предела, когда получаю удар стиснутой в кулак ладонью аккурат в грудь. Неплохо для ее веса. Очередной взмах руки, но в этот раз я ее ловлю. И лучше бы пропустил удар. Пожалуй, еще ни разу я не видел такого выражения лица у Насти. Там такая смесь разочарований и вселенской скорби, что мне хочется заржать как лошадь, когда я понимаю причину ее замирания.
— Хороший, кстати, маникюр. Тебе идет.
В принципе, напросился сам. Да нет, себе-то можно не врать. Не напросился, а захотел сам. Ну что ж, оказывается, я и правда извращенец, потому что мне нравится игра под названием «избей Вадима».
И все же в какой-то момент ее взмахи сжатыми в кулаки ладонями начинают утомлять. И как только мой взгляд падает на телефон, на смену моему недавнему веселью приходит злость.
Без особых усилий перехватываю ее ладонь и толкаю спиной на кровать.
— Угомонилась? — еле слышно спрашиваю я, когда Настя, окончательно выдохшись, перестает брыкаться, закрыв глаза.
А грудь так и вздымается, после неравного боя. И волосы, разметавшиеся на подушке, подкидывают такие сценарии, от которых у самой Насти загорелись бы щеки.
Хотел на ней красивое белье? Получай. Хотя сейчас я бы предпочел снять эту мешающую ткань.
Нужно быть либо дурой, либо парализованной, чтобы не понять, что у меня стояк. Да и похрен.
— Посмотри на меня.
— Иди на хрен.
— Ты знаешь какая самая высокая башня в мире? — шепчу ей на ухо. Ожидаемо, что после такого вопроса глаза она все же откроет. — Бурдж-Халифа.
— Ты больной.
— Да, есть такое.
