Автор
Предметы в доме кажутся знаками судьбы, и я готов поклясться, что каждое дыхание приближения к ним усиливает напряжение. Вечером, когда заскучишь перед телевизором, понадобится только небольшой подъезд или столовая, чтобы окончательно осознать, что дома может быть куда опаснее вдали от тебя....
И все же сейчас, когда голова стала мыслить здраво, я допускаю, что она еще девочка. Сначала эта мысль вызывает во мне какую-то ребяческую радость, потом отпускает, когда осознаю, что это в общем-то проблема. И вовсе не в плане физиологии.
Память как-то услужливо и без глицина с грецким орехом подкидывает ее ответ на мой прошлый вопрос: чего же она хочет. «Я хочу, чтобы меня любили». И вот тут вырисовывается проблема. Я вряд ли способен на это в ее понимании. Мало того, что весомая разница в возрасте, так еще и Настя, несмотря на внешнюю борзость, наивное дите, верящее в сказки.
Кстати, о хрене. Что она там сказала? Страшный? Выглядит устрашающе. Серьезно, твою мать? Это даже обидно, черт возьми. Это будет самый настоящий цирк, если прячется она не из-за обиды за появление Веры на свадьбе, чью шею я еще непременно сверну, а после созерцания моей наготы.
Я попал по всем фронтам.
— И ты еще спрашиваешь почему Настя от тебя гасится? Да ты всю комнату забздел, ясень пень, она сюда не хочется заявляться.
Вот сейчас я в полной мере осознаю, насколько раздражает, когда в комнату заявляются без стука.
— Это редька, идиот.
— Мне не нужны подробности, от чего ты пропердел свою спальню, мистер бздун.
— Снова хочешь мордой в снег? Я уже выздоровел.
— Да? Ну редька, так редька. Так бы сразу и сказал. Короче, вот всякие приблуды для английского, — бросает на кровать стопку методичек.
— Когда вы занимались с ней последний раз?
— Позавчера.
— Если без шуток, какой у нее уровень?
— Ну скажем так. Попади она за границу и отбери у нее бабки, до дома доберется.
— Это плохо.
— Не понял. Почему?
— Потому что мой английский оставляет желать лучшего.
И тут я не лукавлю. Разговорный еще куда ни шел, но ни одного правила не помню со студенческих времен. Ни одного долбаного времени.
— Вадь, ты реально настолько дебил, что собрался в реале заниматься с ней английским?
— Нет и да.
— Ну с дебилом я бы поспорил. Положи ей руку на коленку, и она никакого презент континиус не вспомнит. Ни бэ, ни мэ.
