Автор
В череде ожогов и утраты Вика, мир вокруг кажется кошмарным мультипликатором боли и одиночества. Виктория — светлый луч в серой жизни, а теперь она погибла, словно тень на моей душе. Теперь я — зеркало своей собственной вины, осознав, что упустил шанс спасти ее жизнь. Я ощущаю себя брошенным и ненужным, как бездыханный дух, словно погребенный под мраком....
Я не знаю, что делать!
Смириться? Позволить Руслану управлять мной?.. Или хотя бы попытаться бороться за свою жизнь и свободу?
— Ты — моя жена, — говорит Руслан с неестественным спокойствием. — И будешь следовать за своим мужем. Неужели ты этого не понимаешь? Ты и я — только вместе, и никак больше, — отпустив моё горло, указательным пальцем проводит по щеке. — Ты же плод моего творения! Я дал тебе это лицо — и я же могу его забрать!
Твою мать! Псих! Монстр! Чудовище!
— Я… Я понимаю, — сдерживая дрожь и тошноту, наполняю свой голос смирением.
— Во-о-т! Умница! — ликует Руслан и тут же припадает к моим губам в жадном поцелуе.
Я стою смирно, позволяя себя целовать, в то время как горло наполняется желчью.
Ненавижу его!
Боюсь его!
Почувствовав мою напряжённую неподвижность, муж тут же отстраняется и освобождает мои руки. Его лицо недовольно морщится.
— Я понимаю, Вик… — качает головой, — могу тебя понять. Ты выросла в богатой семье. У тебя было всё, что ты хотела. А потом этого лишилась.
Руслан расхаживает по комнате, нервно взъерошивая волосы.
— Или, может, не хочешь салон? Тогда что?!
Вновь приближается ко мне. Я всё так же вжимаюсь в стену, не в состоянии справиться с оцепенением. Мои ощущения можно сравнить лишь с тем чувством, словно находишься в клетке с диким зверем. Который ещё пока не знает, что с тобой сделает, если ты вдруг шевельнёшься.
— Чего, Вик? Чего ты хочешь?
Кусаю губы. У меня есть всего одно желание, о котором даже под страхом смерти нельзя сейчас говорить.
— Да говори же, твою мать! — вновь закипает муж, потому что читает в моих глазах неприятие ситуации.
Это Куприна сдалась! А Вика Соколова внутри меня всё ещё борется! Она была храброй… И хитрой.
— Я не могу сказать, чего хочу, — начинаю юлить. — Но могу сказать, чего я точно не хочу.
— И чего же? — по его тону понятно, что он теряет терпение.
