– Она тычет пальчиком сначала в него, потом в себя. – Вместе быть самими собой.
Она умолкает, и наступает напряженная тишина. А потом поворачивается и бежит к отцу. Тот подхватывает дочь под руку, и они скрываются за углом. Я с трудом сдерживаю крик: «Давай, Лейла!»
Я набираюсь смелости посмотреть на Джейка – и сердце сжимается от боли. Он опускается на корточки, сгорбив плечи, и вид у него совершенно больной. Наконец он поднимает голову. Нет, он не плачет, но, кажется, близок к этому.
– Вы все сговорились против меня, – бормочет он.
– Семья, называется.
– Потому и сговорились, что семья, – отвечаю я. – Мы любим тебя.
Я привыкла ждать одобрения Джейка, как благословения. Но сейчас меня окрыляет совсем другое: уверенность в том, что мы поступаем правильно.
– И ты хочешь, чтобы я работал на стройке? – с несчастным видом спрашивает Джейк. – Ты за кого меня держишь?
– А почему бы тебе и не поработать на стройке? – неожиданно вскипаю я. – Что ты о себе возомнил? Хватит крутым прикидываться! Цени себя таким, какой ты есть.
Лейла права, ты не хочешь быть собой. Ты – Джейк Фарр, и гордись этим.
Несколько мгновений Джейк смотрит куда-то вдаль, словно меня не слышит.
– Гордиться тем, что я Джейк Фарр, – произносит он наконец глухим голосом. – Да чем тут гордиться? У меня ничего нет.
Он закрывает лицо руками. Вид у него совершенно опустошенный, и я вдруг вспоминаю собственные чувства, когда рухнула «Еда Фаррз». Горе, с которым я разглядывала зеленые фартуки, спрятанные под кроватью. Тогда мне казалось, что жизнь никогда не наладится.
Но мне повезло, наверное. У всех бывают падения, и свое я пережила довольно рано. И сумела подняться. Я усвоила: падают не неудачники, падают живые люди.
– У тебя есть Лейла, а она офигенная! – с напором говорю я. – И у тебя есть мы. И есть «Фаррз», а не какие-нибудь «Деликатесы из Ноттинг-Хилла».
Это я добавляю, не удержавшись.
Джейк не двигается, и я сажусь на корточки рядом с ним. Что бы ему еще такого сказать?
– Папа так гордился тобой, Джейк, – мягко произношу я.
– Ему не было дела до фирменных костюмов и до бабла больше, чем у других. Помнишь, что он говорил? Честная работа днем – честная работа ночью."
"– Я черт знает сколько недель вообще не спал, – говорит Джейк. Он поворачивает голову. Может, так падает свет, но, кажется, таким изможденным я его еще не видела.
– Сон жизненно необходим! – тут же встревает Николь. – Жизненно! Не спать – это очень плохо! Я тебе дам эфирные масла.
– Вот видишь! – говорю я Джейку.
