Переводчица языкового управления Сейли Эринс столкнулась с провалом в карьере — единственным значительным сбоями после долгих лет безукоризненной работы. Теперь она — единственный человек, который не выполнил свой задание. Капитан Эринс бесила своей непогрешимостью и неуловимостью, а ее опасность была так велика, что вызывала уважение даже среди тех, кто обычно её ненавидел....
"
"У «женихов», к слову, тоже, но то, как они оглядывались на своих «невест», те гримасы, что искажали идеальные лица, тот контраст между «второй половинкой» и развратным сообществом… да в такой ситуации ни одна женщина не выдерживала никакого сравнения. Нас уже не то чтобы лицом в грязь макнули, нас в нее втоптали!
И, увы, это оказалось только началом.
Прекрасные гейши, щебеча, словно все те же райские птички, осыпали мужиков комплиментами как из рога изобилия, мужики, ошарашенные и оглушенные красотой и лестью, словно завороженные шли за ними, а мы унылым строем форменного уродства были вынуждены идти позади, опустив глаза в пол и не замечая, как впереди идущие пробуют друг друга не только словесно, но и вполне даже осязаемо, лапая гейш за самые интересные места.
И выглядело все это так, что я даже на пару секунд поверила, что не такое это и унижение, но… как оказалось, худшее ждало впереди.
Это оказались не шлюхи.
Это были привратницы разврата. Всего лишь встречающие. Только служанки.
«Острые» ожидали нас на вершине белоснежной лестницы, и одного взгляда хватило, чтобы понять – а вот эти уже были умны. То есть не только обалденно и сногсшибательно красивы, но еще и умны!
И привратницы опали, как лепестки роз, оставшись у подножия лестницы, а вот мы, все четырнадцать идиотов, поплелись вверх. И если передние идиоты в составе семи штук шли гордо и красиво, не отрывая взгляда от, так сказать, «перспектив», то мы тащились позади, волоча ботинки и сумки, проклиная все на свете и понимая, что да, впереди нас ждет унижение.
– Я не выдержу, я не выдержу, я не выдержу, – едва слышно зашептала идущая по левую руку от меня девушка.
Она уже плакала к этому моменту.
Я искренне ей посочувствовала, еще более искренне сожалея, что не вырубила Акихиро еще во флайте, но даже и вот это все было только началом.
Дальше было хуже.
* * *Нас посадили на полу, справа от мужчин, которые разместились, полулежа на софах и диванах.
– На меня оказала большое влияние поэзия великого Ои Ри. Моя душа дрогнула, едва я прочла первые строки…
– О, господин Ичин, у вас такой тонкий художественный вкус! Что вы скажете о картине великого Маадзура?
И все в том же духе, да даже хуже – шлюхи вполне себе смыслили и в политике.
