Переводчица языкового управления Сейли Эринс столкнулась с провалом в карьере — единственным значительным сбоями после долгих лет безукоризненной работы. Теперь она — единственный человек, который не выполнил свой задание. Капитан Эринс бесила своей непогрешимостью и неуловимостью, а ее опасность была так велика, что вызывала уважение даже среди тех, кто обычно её ненавидел....
И в этот момент двери распахнулись, мгновенно окутав ароматом дорогих цветочных духов, а затем раздался нежный, журчащий, безумно красивый голос:
– Мой господин, сердце замирает от счастья видеть вас!
И вчерашняя зеленоглазая гейша, окатив меня полным презрения взглядом, прошла на два шага вперед, поклонилась, опустилась на колени и, вновь поклонившись, пропела:
– Господин позволит налить ему чай?
Тварь!
Причем даже не гейша, а вся ситуация. Вся вот эта ситуация и Акихиро Чи Адзауро в частности! Но если он надеялся меня задеть, то… пошел ко всем гниющим дерсенгам разом.
– Конечно, господин желает, чтобы вы налили ему чай, прекраснейшая, – с воодушевлением произнесла я. – Видите ли, господин сам обслуживать себя не способен: лень, изнеженность и все такое. Ну вы же знаете этих аристократов, да? Так что непременно, всенепременно окажите помощь этому… фигово приспособленному к жизни. Позаботьтесь о нем, дорогая. И помните – хороший омлет залог качественного секса после трапезы. Прекрасного вам… времяпрепровождения.
И, развернувшись, я покинула и охреневшую гейшу, и помрачневшего Адзауро.
* * *Вместо завтрака у меня был тренировочный зал. С восьми до девяти его закрывали для местной охраны, оставляя нашим сотрудникам, так что… собственно, стесняться было некого, и я от всей души избивала грушу, на которой уже трещала кожа по швам.
– Кей, – Полудохлый, с бутылкой воды в руке, оперся о стену рядом, наблюдая за моей тренировкой, – ты вообще как?
– Охрененно! – соврала я, чувствуя, как заныла кожа на костяшках под перчатками.
– Да? – Он отхлебнул из бутылки. – А по тебе не скажешь."
"Проигнорив подчиненного, я продолжила избивать грушу.
– Кей, – протянул он, снова сделав глоток воды, – не то чтобы я вмешивался, но переборщишь с тренировками, и твою девственность никто не купит.
Тварь, ненавижу!!!
Но бить по груше я перестала и теперь стояла, тяжело дыша и просто пытаясь успокоиться.
– Ты же в курсе, – напомнил Полудохлый, – никаких силовых тренировок.
– Я помню, – процедила, отчаянно сдерживая ругательства.
И, сорвав перчатку с правой руки, активировала визоры… Гейша все еще находилась даже не то чтобы в покоях младшего господина – в его спальне. На полу, по пути к собственно этой спальне, валялся ее алый шелковый халат, заколка, символизирующая невинность, обувь… и даже местный аналог бюстгальтера. Недвусмысленно все так.
Следующий удар по груше я нанесла без перчатки. Взвыла от боли, и это отрезвило.
