Я убью тебя, милый — это тихий уголок советской драмы в современной оболочке: сердце застряло в стальном раскладном стуле, звуки магнитофонной музыки затрепыхались в воздухе. Взор Максима, как яичный белок в прозрачной шляпке клюквы, скользнул по моему лицу, а я напряглась, готовясь к худшему....
Катька побледнела и, с трудом унимая дрожь в голосе, спросила:
— Даша, а откуда ты знаешь, что убийце известно, где мы работаем?
— Мне так кажется. Ты уже, наверное, жалеешь, что поселилась вместе со мной?
— Мне больше негде. Вдвоем не так страшно. Представляю, что ты почувствовала, когда нашла здесь вчера мертвую Каролину! Я бы, наверно, умерла от страха…
— Я почти ничего не помню. Все было как в тумане. Как будто мне приснился сон. Страшный, жестокий сон.
Неожиданно зазвонил телефон. Мы обе вздрогнули и уставились друг на друга.
— Не бери, — со слезами на глазах попросила Катька.
— А вдруг это приехала Тамаркина мать? Мы должны отдать ей вещи и деньги. А может, это кто-то из Каролининых родственников…
— Нет, это звонит тот, кто десять минут назад звонил в дверь.
— Катька, перестань трястись, по телефону нас никто не прирежет.
Я сняла трубку и вытерла выступивший на лбу пот.
— Слушаю.
— Дашка, где тебя черти носят? Я думала, тебя нет. — Это был Веркин голос.
Я с облегчением вздохнула и посмотрела на побледневшую Екатерину.
— Расслабься, это звонит моя сестра, — улыбнулась я ей.
— Что ты говоришь? — не поняла Верка.
— Я говорю, что трезвонишь в такую рань? Что-нибудь случилось?"
"— Мы с Кириллом находимся неподалеку от твоего дома. Минут десять назад мы звонили, но нам никто не открыл.
— Так вы в Москве?
— Да, мы только что приехали. Вчера вечером сели на ночной поезд и рано утром были на месте.
— Что-нибудь стряслось?
— Ничего не стряслось.
— Имеете.
— Вот мы и приехали.
— Что-то раньше ты без предупреждения не приезжала.
— Ладно, что попусту болтать, (открывай дверь, мы скоро будем.
Я повесила трубку и почувствовала какую-то нехорошую тяжесть на сердце. Дурное предчувствие. Затем посмотрела на Катьку и похлопала ее по плечу.
— Ко мне приехали родственники. Я буду сидеть с ними на кухне. Тебе закрою дверь, чтобы не мешать. Поэтому можешь спокойно храпеть в свое удовольствие.
— Я вам не помешаю?
— Нет. Это теперь и твоя квартира тоже. Мы ведь будем платить поровну. Это значит, что у нас равные права. Троим здесь было, конечно, тесновато, но мы с девочками жили очень дружно. А вот двоим тут в самый раз.
— Они надолго?
— Думаю, что нет. Я же работаю, мне некогда с ними возиться.
Катерина натянула на себя одеяло, я улыбнулась и вышла в коридор, плотно закрыв дверь. Через несколько секунд из комнаты раздался убойный храп.
