– И она ждет ребенка. Поэтому я должен получить развод как можно быстрее и зарегистрировать брак с ней.
– Ты очень изменился за последнее время, – сказала Вика грустно. – Теперь я понимаю, почему. Ты стал злым и раздражительным, ты отдалился от старых друзей. Саша, я ведь не дура и не истеричка, можно же было решить все по-человечески. Сейчас мало браков держатся до глубокой старости, многие разводятся, я бы все поняла. Конечно, любовь, а тем более беременность… Я бы поняла, Саша. Зачем же ты меня обижал? Ты превратил мою жизнь в ад. Я боялась, что ты сошел с ума. Мне было стыдно перед друзьями, которым ты хамил и которых подводил, не выполняя данные им обещания.
Я слушал ее слова, я слышал совсем другое. «Почему ты сразу не сказал мне, что любишь другую женщину и хочешь уйти от меня без раздела имущества? Я не искала бы киллера и не затевала весь этот кошмар, все получилось бы легко и просто. Моя жизнь превратилась в ад, потому каждую минуту я ждала, что тебя наконец убьют, и боялась, что ничего не получится. Ты останешься жив, а меня посадят. Я жила все это время в страхе. Я отпустила бы тебя на все четыре стороны без единого упрека, без слез и скандалов. Если бы ты только знал, как легко тебе было бы сейчас со мной развестись! Но ты тянул, скрывал, как, впрочем, поступают все мужики. Великое множество жен на этом свете вдруг узнают, что у их любимых мужей уже взрослые внебрачные дети. Вы очень не любите разводиться и держитесь за старые браки, пока вас не взять за горло. Твоя новая, видно, сумела это сделать».
– Не будем это обсуждать, – равнодушно ответил я. – Что сделано – то сделано. Я рад, что ты восприняла это спокойно, это делает тебе честь.
В холодном молчании мы дошли до дома. Вика поднялась в квартиру, а я вывел машину из «коробки» и поехал к матери. Мне предстояло еще с ней объясняться. Тоже задача не из легких.
* * *В квартире матери витал устойчивый запах хлорки. За много лет я к нему привык. Одним из проявлений ее сумасшествия было маниакальное стремление к чистоте, в котором не было бы ничего сомнительного, если бы не твердая убежденность в том, что единственное дезинфицирующее средство на свете – это хлорка. Мать умудрялась выискивать в магазинах именно те чистящие и моющие средства, которые содержали в себе этот замечательный компонент и издавали соответствующий аромат. Уборкой она занималась целыми днями напролет. Пока мы жили вместе, я с ужасом ждал каждый день, что кто-нибудь из нас рано или поздно отравится, потому что мать где-нибудь, например, на посуде, оставит несмытый хлорированный препарат. Ну сами посудите, разве можно было в такой квартире иметь ребенка?"
"Мне повезло. Когда я к ней заявился, она была почти нормальной. Так сказать, в ремиссии.