Нужно ли нас за это осуждать? Можно ли нас за это простить? Не знаю…»
Квартира показалась Насте неожиданно пустой, холодной и одинокой. Душевная боль, столько времени заставлявшая ее стремиться к молчанию и уединению, прошла, словно вместе с Димой Захаровым убили и ее, эту изматывающую, тупую боль. И теперь Насте хотелось, чтобы рядом с ней был Леша, такой теплый, родной и надежный. «А вдруг он не вернется? – мелькнула сумасшедшая мысль. – Вообще никогда не вернется. Пожил со мной в браке два года и понял, что это типичное не то. Пока мы жили отдельно и виделись раз в неделю, все было по-другому, и мы смогли поддерживать отношения на протяжении двух десятков лет. Господи, страшно подумать, как давно мы вместе! С девятого класса. Когда мы познакомились, мне было пятнадцать, а теперь уже почти тридцать семь. Я хочу, чтобы он вернулся. Мне плохо без него. Сегодня вторая годовщина нашей свадьбы. Я в своем репертуаре, вспомнила об этом только сейчас. Интересно, Лешка тоже забыл или помнит и дуется на меня за то, что я его не поздравила?»
Отрезая хлеб, чтобы сделать бутерброд, она думала о том, что сейчас позвонит Алексею в Жуковский. Она не будет просить его вернуться, она просто поинтересуется, как себя чувствует его отец. «Детский сад какой-то, – сердито сказала она себе, укладывая на хлеб толстый кусок телячьей колбасы и намазывая сверху плавленым сыром, – я позвоню тебе, но как бы не тебе, то есть как бы тебе, но якобы для того, чтобы спросить про отца, потому что мы как бы в ссоре. Любопытное выражение это «как бы», у людей моложе тридцати оно сегодня повторяется через слово, как у некоторых «блин». И откуда оно взялось?»
Оставив на столе готовый к употреблению бутерброд, она сняла телефонную трубку.
– Лешик, это я. Как папа?
– Спасибо, плохо, – коротко ответил муж. – А ты как?
– Я тоже плохо, – призналась Настя. – Но, наверное, лучше, чем твой отец. Что с ним?
– Тебе понадобилось три дня, чтобы этим поинтересоваться? – осведомился Чистяков. – Ладно, не будем мелочиться. Вчера его положили в больницу, мама сегодня там ночует. Если к утру не станет хуже, будут оперировать.
– Я нужна? Поручи мне что-нибудь, я все сделаю. Леш, не злись на меня, я чудовищная дура, но я все поняла. Хочешь, я приеду? – Толку-то от тебя, – усмехнулся он. – Ты даже суп сварить не сможешь.
– Я могу подежурить в больнице, чтобы вы с мамой отдохнули. Могу достать лекарства, даже самые дефицитные. Лешенька, не отталкивай меня, ты же всегда умел меня прощать.
– Да при чем тут это, Ася, – с досадой ответил он. – Я не сержусь на тебя, у меня есть другие проблемы. Если хочешь – приезжай, но это не обязательно, мы вполне справляемся.
– Я приеду, – решительно сказала она.