Автор
Популярный телеведущий узнает о заказном убийстве, целью которого он сам стал. Неожиданный удар — заказчица его собственная жена. Теперь ему нужно спасаться не только от киллеров, но и от подозрений правоохранителей, разбирающихся в деле о взрыве.
При чем тут западные образцы?"
"«Госпожа Томилина выпекает свои книжонки как блины, и такая невероятная скорость наводит на мысли о том, что на нее работает целая бригада литературных рабов. Не случайно, наверное, произведения, подписанные ее именем, порой разительно отличаются друг от друга по стилю». Какие рабы? О чем говорит автор этой статьи? Все книги от первой буквы до последней точки написаны ею самой. И множество людей может это подтвердить, да хоть та же Ира, на глазах у которой Татьяна творит свои повести и романы. А что касается стиля, то Татьяна сама стремится писать книги по-разному, чтобы не повторяться. Одни вещи у нее получаются неспешными, задумчивыми и наполненными психологией, другие – динамичными и более крутыми, третьи – таинственными и страшными. Но ведь нельзя все время писать одинаково, это ей самой скучно! И нельзя писать в одном стиле о разных преступлениях и о разных проблемах. А вот теперь это истолковано как признак того, что она пользуется чужим трудом и чужим талантом, присваивает себе чужую славу, и вообще она этой славы совершенно недостойна, потому как произведения ее написаны плохо.
«Вероятно, скоро нам придется распроститься с автором популярных детективов Татьяной Томилиной. Произведения ее раз от раза становятся все слабее и скучнее. Талант, и без того небогатый от природы, постепенно иссякает. Если первые ее книги мы читали запоем, то, взяв в руки ее новые повести, мы с трудом продираемся сквозь путаницу слов и оставляем это бесплодное занятие уже на тридцатой странице, не испытывая ни малейшего интереса к тому, кто же все-таки преступник». Господи, неужели это правда? Но ведь никто ей этого не говорил… Ни Ира, которая читает каждую вещь в рукописи, ни Стасов, ни Настя Каменская, которая (Татьяна это точно знает) читала все ее книги. Может быть, они ее щадили? Но издательство тоже никогда никаких претензий не предъявляло, ее не просили переделать вещь, усилить какую-то линию, что-то убрать, что-то добавить. Это означало, что книги ее по-прежнему раскупаются хорошо и читателям нравятся. Так в чем же дело? Просто в несовпадении вкусов журналистов и читателей? Может быть, и так.
А может быть, журналисты правы, она действительно исписалась, талант, «от природы небогатый», иссяк, и книги ее становятся раз от раза все хуже и хуже.
