Автор
Я умер вчера — так начинается история Александры Марининой. Жизнь предстает здесь как бесконечная серия незначительных событий и мелочных забот, окруживших нас на протяжении всего времени, которое мы осознанно прожили. Теперь же этот день превращается в черту раздора между жизнью и смертью, когда стало неясно, где заканчивается одно и начинается другое....
Он прикрыл трубку ладонью и прошептал:
– Лилька говорит, что смотреть не надо, она и так знает, что у мамы есть черный брючный костюм.
Пауза длилась недолго. Видимо, Лиля снова взяла трубку.
– Есть? А цвет какой? В полоску? А полоска какая, тонкая или широкая? Ясно. Это тройка или двойка? Ну, там только пиджак и брюки или еще жилетка есть? Есть жилетка? Замечательно. Возьми пиджак в руки, пожалуйста. А я сейчас скажу, что надо делать. Посмотри с изнанки там, где воротник. Видишь ярлычок? И что там написано? Я понимаю, что не по-русски.
Он положил трубку и задумчиво поглядел на жену.
– Интересное кино у нас с тобой получается, Татьяна Григорьевна. Черная брючная тройка от Версаче у Риты есть.
– Но тем не менее кто-то знает, что этот костюм у нее есть. Кто-то, кто вхож в дом и кому она хвастается покупками. Подруга? – предположила Татьяна.
– Возможно, – согласился Стасов. – Какие еще предположения?
– Или человек, который видел, как она его покупала. Продавец, например, или покупатель, который в это время находился в магазине.
– Принято. Спасибо, Танюша, все было очень вкусно. Я помчался на работу, вечером заеду в Сокольники и выясню у Риты, кто знал про костюм.
– Ты лучше про Иришкиного жениха разузнай. Уж больно у них все ладно выходит. В наше время так не бывает, прекрасных принцев сейчас не делают.
– Как это? – возмутился он. – А я? Не прекрасный принц, что ли? Обижаешь, хозяйка.
– Ты не принц, Стасов. – Татьяна легко рассмеялась, чувствуя, как груз ревности и тоски сваливается с ее души.
Проводив мужа, она некоторое время позанималась домашними делами, стараясь ступать на цыпочках и не шуметь, чтобы не разбудить Иру, которая после вчерашнего бурного объяснения и истерики долго не могла уснуть и успокоилась только ближе к рассвету. Перемыла оставшуюся с вечера посуду, замочила в отбеливателе белые рубашки и белье Владислава, вымыла зеркала в ванной, после чего решила сходить в магазин.
