Автор
Я умер вчера — так начинается история Александры Марининой. Жизнь предстает здесь как бесконечная серия незначительных событий и мелочных забот, окруживших нас на протяжении всего времени, которое мы осознанно прожили. Теперь же этот день превращается в черту раздора между жизнью и смертью, когда стало неясно, где заканчивается одно и начинается другое....
В тот момент, когда она поняла, что писать книги можно и так, ей сразу стало легко, и недописанная повесть, лежавшая в столе мертвым грузом, вдруг ожила и стала двигаться дальше.
Она не замечала, как идет время, и очень удивилась, когда пришла Настя и оказалось, что уже половина девятого вечера.
– Вот славно, как раз к ужину! – радостно воскликнула Ира.
Однако Татьяна тут же остудила ее порыв, заявив, что ужинать они будут попозже, а сейчас им с Настей надо поговорить. Ира огорченно вздохнула и ушла в свою комнату.
– Как книжка? Пишется? – спросила она.
– Представь себе, пишется, хотя жизнь этому упорно препятствовала, – пошутила Татьяна."
"– Каким образом?
– А ты разве не знаешь?
– О чем? – непонимающе спросила Настя. – Что ты имеешь в виду?
– Я имею в виду тот позор и поношение, которому меня подвергли средства массовой информации.
– Ты имеешь в виду ту пакость, которую мы вместе читали?
– Да что ты! Это был маленький такой, нежненький цветочек.
– Да честное слово! Впервые слышу. Я же газеты не читаю.
– Как, вообще не читаешь? – изумилась Татьяна.
– Крайне редко, по большим праздникам.
– Ну, тогда ты многого себя лишаешь. Неужели тебе не интересно узнать, что министры берут взятки, или, например, не платят налоги, или покупают по десять квартир и по двадцать дач?
– Не-а, не интересно.
– Написано, что я бесталанная графоманка, что я оболваниваю своими окололитературными писаниями наше несчастное затюканное население, тем самым лишая его прекрасной и светлой русской культуры. Что я получаю за свои книги огромные гонорары. Что меня заклеймила вся писательская общественность, собравшаяся на заседание Совета по культуре при Президенте России. Ты представляешь, какая честь мне оказана? В России сотни самых разных писателей, но заклеймили одну меня.
Настя слушала ее, приоткрыв рот и не веря собственным ушам.
– Не может быть, Таня. Ты меня разыгрываешь, – наконец произнесла она, обретя дар речи.
– Да ни капельки, – Татьяна весело расхохоталась. – Все так и было. Более того, меня активно пытаются рассорить со Стасовым.
– Кто пытается?
– Не знаю. Стасов сейчас это выясняет.
