Автор
Я умер вчера — так начинается история Александры Марининой. Жизнь предстает здесь как бесконечная серия незначительных событий и мелочных забот, окруживших нас на протяжении всего времени, которое мы осознанно прожили. Теперь же этот день превращается в черту раздора между жизнью и смертью, когда стало неясно, где заканчивается одно и начинается другое....
Она что, дала ему окончательный отказ?
– Нет, отказа как такового не было, но она ясно дала понять, что не нуждается в помощи. Борис Витальевич, Татьяну трогать нельзя.
– Почему это?
Настя бросила короткий взгляд на Стасова, который хранил молчание и с любопытством прислушивался к обсуждению, ожидая, когда очередь дойдет и до него.
– Потому что Татьяне рожать через два с небольшим месяца. Мы не можем втягивать беременную женщину в оперативные комбинации. Влад, повтори, пожалуйста, как можно ближе к тексту, чем Лутов соблазнял твою жену.
– Он обещал ей жизнь, в которой Таня сможет творить свободно и независимо и не будет чувствовать себя покинутой, одинокой и обиженной.
– Вот! – Гордеев поднял палец, призывая всех быть предельно внимательными. – Почему никто не вникает в то, что нам сейчас рассказывала Настасья? Вы что, вполуха слушаете? Повторяю для рассеянных: Лутов предлагал Татьяне Томилиной другую жизнь, в которой не будет всего того, что на сегодняшний день выбивает ее из колеи. После всего, что они ей устроили, она должна была почувствовать себя в глухом тупике, в тяжелейшем кризисе.
– Минутку, Виктор Алексеевич, – просипел Гмыря.
– Он прав, – тихо сказал Стасов, глядя на Гордеева. Лицо его было бледным и напряженным. – Он абсолютно прав. И если все так серьезно, как мы думаем, то ничего еще не кончилось. Они не отступятся от Татьяны. Они не успокоятся, пока не лишат нас этого ребенка.
