Я умер вчера — читать онлайн бесплатно полностью

И он выходит из кризиса, справляется со своими проблемами.

– А что потом? – спросил я. – Когда он выйдет из кризиса, он может от вас уйти?

– Конечно, – снова рассмеялся Лутов. – Мы никого не удерживаем."

"– И многие уходят?

– Никто. Ни один человек за все годы существования центра не захотел вернуться в тот мир, в котором ему было так больно и плохо, что он вообще жить не хотел. Вам это, может быть, пока непонятно, потому что вам не приходилось жить в атмосфере любви, согласия и доброжелательности. В обычной жизни нас любят два-три человека, я хочу сказать – по-настоящему любят, искренне и преданно. А со всем остальным человечеством мы пребываем в состоянии войны или в лучшем случае взаимной терпимости сквозь зубы. В нашем центре все по-другому. Разумеется, далеко не все люди умеют желать другому добра и принимать его таким, каков он есть, но у нас этому учат. Групповые и индивидуальные занятия с опытными психологами ведутся ежедневно и являются для всех обязательными. Это лечение, без которого нельзя обойтись.

Я услышал, как хлопнула входная дверь, в коридоре раздались чьи-то шаги, и вопросительно взглянул на Лутова. Его лицо мгновенно стало жестким, и со своим лысым черепом и горбатым носом он теперь напоминал большую хищную птицу.

– Прошу прощения, – сухо сказал он, – я на минуту вас покину.

Он вышел из комнаты и плотно притворил за собой дверь. До меня доносился женский голос, что-то раздраженно и быстро говоривший, и голос Лутова, но слов разобрать я не мог, впрочем, не очень-то и старался. «Минута» превратилась в добрых пятнадцать, но я их почти не заметил, судорожно обдумывая услышанное. Уход со всем имуществом? Похоже на секту. Я слышал, есть такие религиозные секты, которые требуют от своих адептов чего-то подобного. Но, с другой стороны, Лутов почти ничего не говорил о религии и вероучении, так, обмолвился во время нашей прошлой встречи почти месяц назад. И потом, я что-то не слыхал, чтобы секты создавали собственные предприятия и обеспечивали своих членов полезной работой. Для них весь смысл ухода с имуществом в том и состоял, чтобы на эти средства поддерживать сектантов, которые ничего не делают, только молятся и пропагандируют свое учение. В конце концов, какая мне разница? Я должен думать только о том, годится ли это для меня. И пришел к выводу, что годится. Даже более чем. Никаким имуществом я не рискую, ибо приду к ним голым и босым, с десятком рубашек и тремя костюмами. Зато получу работу, которую умею и люблю делать. Например, займусь той самой телевизионной программой, о которой мне в прошлый раз говорил Лутов. А если с программой у них не получится, то ведь есть газета, а я по образованию как-никак журналист.