В новом томе «Я уже граф» Сириус Дрейк продолжает рассказывать о смелых планах и рискованных действиях молодого графа. Глава 23 открывает новые перспективы для главного героя, в то время как Глава 18 показывает тщательно спланированное противостояние, придавая повествованию острую нотку напряженности и предвкушения....
Конечно, на первый взгляд для Павла сейчас было самое благоприятное время, но все же он помнил, что с Дирижером разделался именно Кузнецов, и ныне он быстро набирает силу. С ним никак нельзя не считаться.
Рядом неотлучно находился телохранитель Рояля, которого он выкупил за большие деньги. Суровый огромный мужчина в капюшоне и с секирой молча сидел на диване и не двигался.
— Вам звонят, директор, — раздался голос секретарши в динамике.
Рояль просил работников называть его «директор». Так ему больше нравилось.
— Слушаю.
— Это Емельян Сергеевич, — прозвучал спокойный голос.
— Кто? — не понял Паша.
На том конце трубки глубоко вздохнуали.
— Трубач… — немного грустно сообщил собеседник.
— А! Трубач! Ага, здарова, чего надо?
— Нам бы поговорить с глазу на глаз.
— Во как, — ухмыльнулся Рояль. — Что ж, извини, вынужден отказаться. Теперь нашего музыкального коллектива практически нет, только мы с тобой. А есть у меня подозрение, что ты хочешь остаться один на сцене.
Вот чего Павел не ожидал услышать, так это смеха.
— Нет, извини, я на такое не подписывался. Можешь захватывать всю власть, и я даже помогу тебе в этом, но для начала надо встретиться, — сообщил Трубач.
Паша не верил заверениям своих «коллег». Что только не скажешь, чтобы выманить конкурента и тихонько прикончить? Он бы и сам так сделал.
— Послушай сюда, Трубач Сергеевич! Давай если ты так уверен, что тебе не нужно наследие Музыкантов, сам поедешь ко мне?
— Без проблем, буду через десять минут, — согласился Трубач и повесил трубку.
Что-то не так. Слишком быстро он принял явно невыгодные условия.
Рояль сел за стол из мореного дерева, который вообще не вписывался в интерьер, и начал размышлять.
— Колыван, сообщи ребятам внизу, чтобы были начеку, — не отвлекаясь от бумаг, сказал Паша.
Однако его помощник и с места не сдвинулся.
— Калывал! Болван, проснись! — он кинул в него степлер, но тот одним движением перехватил снаряд.
— Никуда идти не надо, просто сиди и жди, — грубым басом сказал охранник.
— Что это значит? Ты понимаешь, что ты сейчас перечишь своему…
— Заткнись.
И тут до Павла дошло. Слишком тихо. Цех должен работать. Почему все умолкло? Он хотел встать и посмотреть.
— Сядь, — приказал Калыван. Тот молча сел.
Прошли длинные минуты ожидания, показавшиеся Паше вечностью, и к ним вежливо постучались. Его бывший охранник открыл дверь, а следом в помещение вошел сам Емельян Сергеевич. Трубач.
— Доброе утро, Павел Моисеевич, — кивнул он.
