Часы показывали точное время: Колун всегда был первым среди своих. Беженцы из СССР, он создал для себя уютную жизнь на берегу Москвы-реки, заставляя остальных ждать его суетливые шаги и громкий храп в лихорадочно вычищенных поездах. Теперь этот ритуал стал частью дня: он просыпался рано, следил за каждым движением троих телохранителей и неотступного «жигулевского» десанта....
Обыгрываю тебя, потому что на балконе свой человек включает систему, что вмонтирована в стол. Она высвечивает карты, – с откровенностью пятилетнего пацана сказал приблатненный.
3а столом сделалось тихо. Тишина предвещала бурю. А Гоша уже выключил свой «фонарь» и с лукавой улыбкой наблюдал за тем, что последует дальше.
– Да что ты, падла, делаешь?! – поднялся один из купцов. – Ты нас что, за фраеров держишь?! Да мы тебя живого в землю зароем! – бросил он тому в лицо карты.
Приблатненный недоуменно пожал плечами.
– Ты о чем, братан?
– Ну гад! – Купец зыркнул на балкон. – Эй ты, потрох, а ну сюда живо! Или завтра каждому из нас по новенькому «жигуленку», или считайте, что зря на свет родились. Приговорим вас, и все дела!
Это была серьезная угроза, и никто не сомневался, что через сутки она будет выполнена.
На следующий день у Гоши был новый «жигуль».
Сейчас, слушая Варяга, Гоша подумал о том, что начал забывать шулерские приемы. Он извлек из стола нераспечатанную колоду карт. Тщательно перетасовал, а потом положил перед Варягом четыре карты, и, когда тот взял их, Гоша без колебания сказал:
– У тебя на руках три туза и восьмерка бубен.
– Точно! – Варяг бросил на стол карты.
– Продолжим?
– Давай.
Гоша сдал Варягу и себе.
– У тебя три шестерки, у меня три короля. Ваши не пляшут!"
"Небрежным и в то же время щеголеватым движением пальцев, по которому всегда можно узнать картежника, он перевернул карты.
Перед ним лежало три короля.
– Сейчас первую карту из колоды беру я.
Варяг улыбался, переворачивая карты.
– Из тебя получился бы хороший вор. Напрасно ты нас сторонился.
– Блатной хомут не для моей шеи, – поскромничал Гоша. – Но когда в руки плывут хорошие деньги, отказываться грех!
Он усмехнулся, и его лицо приняло плутоватое выражение.
ГЛАВА 24
Страсти предвыборной кампании разделили избирателей на две неравные половины. Одни топтались на площадях, выкрикивая всякие лозунги, другие выражали свой протест, сидя перед телевизором.
