Часы показывали точное время: Колун всегда был первым среди своих. Беженцы из СССР, он создал для себя уютную жизнь на берегу Москвы-реки, заставляя остальных ждать его суетливые шаги и громкий храп в лихорадочно вычищенных поездах. Теперь этот ритуал стал частью дня: он просыпался рано, следил за каждым движением троих телохранителей и неотступного «жигулевского» десанта....
Он чувствовал, что слабеет, скоро у него останется ровно столько сил, чтобы в последнем прыжке броситься на своего противника и сомкнуть челюсти на его гортани, да так, чтобы она захрустела раздавленной скорлупой.
Спецназовец дрался отменно, но и Варяг в колонии прошел солидную школу кулачного боя – умело уворачивался от ударов и бил сам.
Неожиданно для всех спецназовец снял с лица маску и швырнул ее в угол камеры.
– Ты хотел видеть мое лицо?! Так вот, смотри же! Еще не было зека, которого бы я не положил и которого бы испугался! Я могу даже назвать тебе свою фамилию, наверняка у тебя возникнет желание встретиться со мной! Я ненавижу вас! Я вас давил всегда, так буду поступать и впредь! Вы для меня не люди, а мешки, на которых я отрабатываю удары!
Даже если бы спецназовец снял маску только на мгновение, Варяг сумел бы запомнить его на всю жизнь, но здесь он смотрел на него так, как томящийся от жажды смотрит на дно высохшего колодца.
– Ты приговорен! Где бы ты ни был, я найду тебя! Вот увидишь! Ты умрешь!
И вот сейчас Варяг вспомнил и тесную камеру, и тот бой, где так и не был выявлен победитель.
– Как черт дрался! Вот достался Артуру зек. Кто бы мог подумать? Ведь Артур же никогда не проигрывал. Какое погоняло у того парня?
– Варяг.
– Да, этот Варяг стоит пятерых. Видно, далеко пойдет!
– Что с ним делать дальше?
– Он заслужил отдых. Больше над ним не устраивать таких судилищ.
Сейчас Артур шел рядом с президентом, тень от величия которого неизменно падала на тех, кто его оберегал.
– Знаешь ли ты человека, который идет справа от президента? – неожиданно поинтересовался Владислав Геннадьевич.
– Конечно. В последнее время он отвечает за охрану президента.
– Так вот, я хочу, чтобы этого человека не стало!
– Владислав Геннадьевич, это невозможно. Его так же трудно убрать, как если бы это был сам президент.
– Меня это совершенно не интересует.
– Нет.
– А я кое-что об этом знаю, – слабо улыбнулся Варяг. – Этот человек приговорен. Он должен умереть, и я не хочу больше возвращаться к этому вопросу. Вам все понятно?
– Да.
– У вас нет больше вопросов?
– Нет.
– Я вам позвоню, если вы мне понадобитесь.
Скандал разразился после второго перерыва, когда парламентарии увидели на стенах фотографии голой задницы возможного спикера.
