Часы показывали точное время: Колун всегда был первым среди своих. Беженцы из СССР, он создал для себя уютную жизнь на берегу Москвы-реки, заставляя остальных ждать его суетливые шаги и громкий храп в лихорадочно вычищенных поездах. Теперь этот ритуал стал частью дня: он просыпался рано, следил за каждым движением троих телохранителей и неотступного «жигулевского» десанта....
Виталия Борисовича знали не только бизнесмены, о нем частенько заводили разговоры и политики. Он сумел сколотить вокруг себя таких же, как и он сам, предпринимателей, и если их нельзя было назвать пока партией, то уж как блок они сформировались вполне. Несмотря на постоянную улыбку, он успел прославиться как принципиальный политик и казался таким же стойким, как идолы на острове Пасхи. Это была сильная фигура, и Варяг предпочитал бы иметь таких людей в союзниках. Впрочем, нет, их всегда нужно держать на коротком поводке, как сильных сторожевых псов.
Вместе со всеми Варяг покинул душный зал. Захотелось на волю, на простор, к свету. Парламентарии, заняв узкие проходы между креслами, продвигались нестройной колонной к выходу, и Варяг невольно улыбнулся своим мыслям: «Идут, как зеки на прогулку!»
Через час предстоящее заседание воткнет в его биографию еще одну осиновую веху, которые, как столбы на магистрали, делили его жизнь на множество неровных отрезков.
– Владислав Геннадьевич? – услышал Варяг за спиной голос.
«Ага, все-таки решил подойти, – не сразу обернулся Варяг. – Интересно, что же он такое хочет сообщить?» Варяг не выражал нетерпения – улыбался так же широко, как радушен был и Киселев, осталось только обождать: кто же первый нанесет удар.
– Да.
– Можно вас на минутку? – выдернул он Варяга из круга почитателей, которые облепили его сразу, едва он покинул зал.
Варяг не противился и весело шагнул навстречу. Они остались одни. Как два величественных утеса.
На них с любопытством озирались, их беззастенчиво разглядывали – сегодня один из них начнет кроить большую политику. Никто из присутствующих не осмеливался подойти.
