Часы показывали точное время: Колун всегда был первым среди своих. Беженцы из СССР, он создал для себя уютную жизнь на берегу Москвы-реки, заставляя остальных ждать его суетливые шаги и громкий храп в лихорадочно вычищенных поездах. Теперь этот ритуал стал частью дня: он просыпался рано, следил за каждым движением троих телохранителей и неотступного «жигулевского» десанта....
– Вы одаренный человек. Диссертация получилась очень и очень весомой. Мне кажется, что вы нащупали новое направление в науке, которое скоро заинтересует очень многих. Вам повезло, здесь вы будете первым. Великолепное начало!
Уютно сидя в мягком кожаном кресле, Варяг внимательно слушал собеседника. Ему нравилось в старом академике все – быстрая речь, молодые огоньки в глазах и даже его манера поглаживать руками прохладный мрамор столешницы большого стола, за которым он сидел. Варягу нравилось и то, что, будучи известным ученым, настоящим светилом науки, Нестеренко отнюдь не был чужд простым человеческим слабостям.
…Нестеренко погладил седину и, хлопнув ладонью по столешнице, воскликнул:
– И все-таки я не перестаю удивляться вам! Как вы успеваете все?
Варяг скромно опустил глаза.
– Были в моей жизни наставники, которые научили меня рационально использовать свое время, – уклончиво сказал он.
Академик некоторое время задумчиво смотрел на него, потом вдруг переменил тему:
– Посмотрите на этот стол. Как вы думаете, сколько ему лет?
Варяг посмотрел на огромный стол, занимавший весь угол просторного кабинета академика.
– Не знаю, Егор Сергеевич, – пожал он плечами, – судя по виду, очень древний.
– Ему более ста пятидесяти лет.
